Проклятый Врач. Том I - Дмитрий Лим
— Интеграция, — я сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло. — Она ускоряется.
— Но ты же не поглощал новый осколок! Морозов забрал тот, из аквариума! — Лиза опустилась рядом на корточки. Её лицо было в сантиметре от моего. Запах её духов, терпкий и горьковатый, смешался с запахом дешёвого кофе. — Почему тогда?
— Потому что реальность перенастраивается, Лиз, — я усмехнулся, глядя в её испуганные глаза. — Я не просто батарейка. Я — приёмник. И кто-то на том конце провода крутит ручку настройки, пытаясь поймать волну. А моё тело просто пытается не лопнуть от напряжения.
Я говорил метафорами, но правда была куда мерзопакостнее. И система решила напомнить мне об этом прямо сейчас.
Прямо посреди висящего в воздухе пылинками солнечного света, интерфейс перед глазами дёрнулся. Он всегда висел там, как полупрозрачная плашка из игры, строгий и цифровой. Но сейчас он мигнул. Красные буквы таймера на секунду расплылись, превратившись в мешанину пикселей, а затем… собрались обратно. Но уже в другие символы.
«タ イ マ ー: 1 3 日 1 8 時 間»
Я моргнул.
Что за дерьмо? Иероглифы? Серьёзно? Моя внутренняя система решила прикинуться аниме-персонажем?
— Саша? — голос Лизы вернул меня в реальность. — У тебя глаз дёргается. И зрачок расширился.
— Всё нормально, — я протёр лицо правой рукой. — Просто подумал, что старею. Глаза шалят.
Враньё. И она это знала. Но промолчала. Потому что в этот момент моё тело решило устроить мне проверку на прочность.
Оно началось как лёгкий дискомфорт. Знакомая боль в сломанном ребре. Я уже привык к этой тупой, ноющей злости в левом боку. Но потом боль изменилась. Она стала острой. Резкой. Словно кто-то взял ножовку и начал с остервенением пилить мне кость изнутри.
Я охнул, согнувшись пополам. Кружка с кофе звякнула о пол, расплёскивая бурду по линолеуму.
— Саша! — Лиза вскочила, хватая меня за плечи.
Я не мог ответить. Я задыхался. Моё лёгкое… что-то происходило с моим лёгким. Я чувствовал, как там, внутри, срастается ребро. Но срастается неправильно. Не так, как написано в учебниках по травматологии, где костная мозоль аккуратно заполняет трещину. Моя кость росла. Она удлинялась, искривлялась, и её острый, зазубренный конец медленно, с хрустом, прорывался сквозь мышечную ткань, царапая плевру.
— Кость… — я выдавил это сквозь стиснутые зубы, хватаясь за левый бок. — Она режет меня изнутри.
— Ложись! — скомандовала Лиза, пытаясь уложить меня на кушетку. — Я попрошу сделать рентген!
— Никакого рентгена! — я оттолкнул её, правда, правой рукой, потому что левая уже намертво приросла к рёбрам, пытаясь сдержать внутренний пожар. — Увидят лишнее. Мне нужно… нужно подождать. Система адаптируется.
Это был чистый бред. Система не адаптировалась. Система жрала меня заживо. Интеграция без новых осколков означала, что мой организм начал самостоятельную переработку. Я становился аномалией. Моё тело пыталось мутировать, выстроить новую архитектуру, и ему было плевать, что для этого нужно распотрошить мне лёгкое.
К счастью — или к несчастью — мне не пришлось долго терпеть эту агонию. Из коридора раздался истошный вой сирены. Не учебной тревоги, а настоящей. Той самой, что означает: кто-то сейчас отдаст концы, если мы не успеем.
Боль в боку отступила, уступив место адреналину. Я разогнулся. Хрустнул позвоночник. Ребро всё ещё ныло, но острый кусок кости, кажется, застрял в мышце, перестав драть плевру. Мелочи жизни.
— Приёмник, — я кивнул Лизе. — Пошли.
Мы выскочили в коридор. Там царил хаос, свойственный любой экстренной госпитализации, только умноженный на паранойю вчерашнего дня. Санитары катили каталку. На каталке лежал человек. Вернее, то, что от него осталось.
Бездомный. Классический клиент травмпункта районной больницы, но никак не элитной «Медисферы». Грязные лохмотья, сбитые в колтуны волосы, лицо, покрытое коркой запёкшейся крови и дорожной пыли. Запах стоял соответствующий: моча, дешёвый алкоголь, гарь и почему-то тухлая рыба.
— Сбили! — крикнул Санитар Валера, толкая каталку к реанимации. — Прямо под входом! Фура не затормозила, уехала. Мы его с асфальта соскребли!
Дежурный врач, Паша, уже натягивал перчатки, бегом двигаясь рядом с каталкой. Его лицо было серым.
— Зрачки не реагируют, — бросил он, рывком расстёгивая лохмотья на груди бродяги. — Дыхание агональное. Челюсть сломана, черепно-мозговая тяжёлая. Обширное кровоизлияние. Готовьте интубацию, но… блин, он уже труп.
Я остановился в двух шагах от каталки. Система перед глазами бешено мигала, иероглифы сменялись красными предупреждающими символами, а потом вдруг замерла. Чётко. Ясно. Как приговор. И на русском, к слову!
Внимание! Биомасса содержит частицы проклятого материала.
Аномалия: инородное ядро (класс: неизвестен)
Статус: критический
Рекомендация: изъятие невозможно без летального исхода.
Проклятый материал…. Я шагнул вперёд, оттесняя Пашу.
— Отойди, — бросил я.
Паша обернулся, глаза расширились от удивления.
— Сань, ты чего? Тут чистая нейрохирургия, ему уже ничто не поможет, мозг в кашу…
— Я сказал, отойди! — я рявкал так, что связки заломило. Мой голос звенел в внезапно затихшем коридоре. — Валера, держи ноги! Лиза, скальпель! Прямо сейчас!
— Ким, ты сдурел⁈ — Паша попытался схватить меня за плечо, но я увернулся. — Это же не операционная! Тут нет стерильности, мы даже кровь не подготовили!
— Ему не нужна кровь, — процедил я, срывая с каталки остатки рваной рубахи бродяги. — Ему нужен кардиоторакальный доступ. Немедленно.
Я не узнавал себя. Или, может, узнавал, но того себя, который существовал до того, как в моей крови появилась геометрия. Внутри меня пела струна. Холодная, чужая, стальная. Инстинкт Хищника, который почуял добычу. Или инстинкт Хирурга, который увидел единственный шанс выжить.
Лиза не стала спорить. Она была профессионалом. Если Ким говорит «скальпель» — значит, скальпель. Она сунула мне в руку рукоятку. Я сжал её. Правая рука не дрожала.
— Давление падает на ноль! — крикнула медсестра из-за монитора. — Асистолия!
Он умирал. Его сердце останавливалось. И я должен был его вскрыть. Прямо здесь, на заляпанной кровью каталке, под рёв сирен и в окружении охреневших коллег. В стиле Грегори Хауса, только вместо викодина у меня в крови была чума, а вместо остроумия — паника и тупая решимость.
Я провёл скальпелем по грудной клетке. Грубо. Быстро. Кожа разошлась, обнажая жёлтый жир и мышцы.
