Перерождение - Дмитрий Александрович Билик

— Миша, дело не в благородстве. Я его потом заберу, честно-честно, но если так оставить, то помрет ведь. А ты потом проси у меня что хочешь.

— Все-таки наивная ты душа, раз позволяешь себе такие формулировки, — вздохнул Егерь. — Ладно.

Он достал со Слова какую-то небольшую книжку в кожаном переплете, больше походившую на молитвослов и быстро пролистал, пока не остановился на нужной странице.

— Домовой, домовой, с добром и миром приди в новый дом. Будь хозяином: строгим, но заботливым, незаметным, но верным. Про людей, нечисть и прочую живность не забывай. Служи нам, как требует обычай благости, а мы уж и тебе послужим.

Нет, я же говорил, что новгородские и тверские книжки про нечисть немного отличались. У меня вот все было короче и более емким. Или не у меня, а у Спешницы. Мне даже интересно стало, откуда у Егеря эта книжка? Но не спросишь, сейчас вон какой серьезный момент. Не до того.

В прошлый раз Саня вылез из сапога и стал осматривать владения, что автоматически означало согласие. Сейчас… Нам пришлось довольно долго ждать, что произойдет дальше. Потому что некоторое время ничего не менялось.

С непринужденностью тягловой лошади, которую завели в дом, а та решила опорожниться, наше гнетущее молчание нарушил жиртрест. Он вернулся из баньки с широко выпученными глазами, словно мы здесь предавались каким-то особо извращенным занятиям. Не знаю, кефиром окрошку заливали или собирались есть копченую жирную скумбрию с гречкой.

— Ты чего ж наделал, хозяин? — схватился за голову жиртрест.

Будто услышав это, Саня наконец крутанул головой в одну сторону, потом в другую и медленно поднялся. Точнее попытался, потому мне пришлось ему помочь.

— Здрав буде, домовой, — сказал Егерь. — Конечно, не по канону наше знакомство произошло. Сначала в дом пустил, а теперь имя спрашиваю, но чего ж теперь делать. Меня звать Миша, кличут Егерем.

— Викентий, — негромко отозвался домовой. — Но для друзей Саня.

Егерь недоуменно поглядел на меня, но я отмахнулся.

— Слишком долго объяснять.

— Не знаю, надолго ли ты у меня, но пока тебе надо сил набраться, — продолжил Егерь. — Не взыщи, живем скромно. Из хозяйства: я, жиртрест да коза.

Саня перевел взгляд на Витю, но нечистью с серьезной стадией ожирения не заинтересовался. Лишь повелительно убрал мою руку и так и остался сидеть.

— Хозяин, хозяин… — сокрушался жиртрест, только теперь потише.

— Я смотрю, нос ты больше не морщишь, так? — спросил Михаил. — Или этот домовой уже не так смердит, а?

Жиртрест ничего не ответил, только было видно, что ему категорически не нравятся вот эти нововведения.

— Спасибо, Миша.

— Сочтемся, — то ли с ехидцей, то ли с угрозой ответил Егерь. — Пойдем теперь до твоей грифонихи дойдем, раз дел больше нет. Вот только тебе вряд ли понравится.

— А этого… — указал я на жиртреста, — привязывать не будешь? Вдруг козу сожрет?

— Говорю же, он ел недавно. К тому же, теперь она под защитой домового. Даже интересно, что будет, если Витя хулиганить начнет.

— Саня же слабый, — хотел поспорить я.

— Вот мы и посмотрим.

Складывалось ощущение, что Егерю эти изменения в жизни доставляют даже определенное удовольствие. Пусть чуть и странное. Я испытывал примерно такое же, когда у Гриши обламывалась очередная пьянка.

Однако ослушаться хозяина дома никто и не собирался. Мне действительно нужно было скорее добраться до Куси, чтобы забрать ее отсюда. Вот только куда? В Выборг нельзя, я там обложен со всех сторон. На Скуггу? Эх, не хотелось бы ссориться с Анфаларом, точнее уж с его серым кардиналом — Аленой. В Правь? Так чуры вроде говорили, что им нужна не просто грифониха, а химера с яйцом. Кстати, вот в этом и заключен самый главный вопрос.

Я даже догнал Егеря, который взял Юнию под руку и теперь с интересом болтал с ней. Казалось бы, какие у них вообще могут быть общие темы? Как быстрее и легче убивать рубежников? Однако, видимо, эти самые темы нашлись. Я краем уха слышал что-то про виверн и лилипутов с гор. И что самое раздражающее, Юния еще периодически смеялась. Хотя как по мне, Миша не говорил ничего веселого. Видимо, новые рубцы отрицательно влияют на развитие чувства юмора.

Короче, я вмешался в их разговор без всякого зазрения совести. Все равно просто языком мелют, а у меня действительно важный вопрос.

— Миша, а что у Куси там с этими… Ну, с ухажерами? Как это сказать, в общем, все получилось или?..

— Это самый интересный вопрос, — усмехнулся Егерь. — Если коротко, то или. Но сейчас сам все увидишь.

И, решив, что на этом наш диалог закончен, вернулся к болтовне к лихо. Будто это был какой-то маловажный нюанс. Мне вот вся эта история с ухажерами вообще не очень нравилась. В голове, несмотря на ту же аргументацию чуров, все еще сидело, что Куся — моя крохотная грифониха, а тут вдруг ухажеры. Да, пусть она сейчас в размерах, как почти два меня, да весит, как все мы вместе взятые. Вот только образ-то никуда из головы не выбросишь.

С этим невеселым настроением, которое еще больше ухудшал ржач парочки впереди, мы добрались… если честно, то никуда мы не добрались. Перед нами расстилался все тот же лес: голые стыдливые деревья, покрытые тонкой вуалью росы желтые листья, осиротевший муравейник возле внушительной березы, неуместно яркие ягоды брусники, которые еще не все успели объесть звери. Если бы не условия, в коих пришлось оказаться, можно было бы заметить, что у осени в тверских лесах есть свое определенное очарование.

Однако именно в этот момент Егерь весь напрягся, превратившись из добродушного дядьки в комок напряженных мышц. Сначала обернулся к нам, прижав палец к губам (ага, а то я бы не догадался по его поведению), а затем махнул рукой и медленно стал красться вперед, обходя кустарники стороной и углубляясь в чащу. А что делать — мы последовали за ним.

Причем, именно я себя чувствовал наиболее неуместно. Юнии-то что, она ведь до этого шла вместе с нами исключительно из-за хорошего воспитания (правда, учитывая ее прошлое, уместнее будет сказать, что манер она набралась как раз от меня), потому что могла переместиться в любое место, куда только хотела. Миша тоже шел как заправский лесник. Блин, чего удивляться, у него и прозвище соответствующее. А вот я… Ну что сказать, слона занесло в посудную лавку, а там он еще и запаниковал.

Мое колоссальное «везение» отрабатывало на двести процентов. Если под ногу попадала ветка, она