Проклятый Врач. Том I - Дмитрий Лим
«Догадливый сосуд, — Старик в голове звучал почти ласково. Кот, который наелся сметаны. — То-то же. Не только чужие жизни спасать можно. Свою тоже надо чинить. А девка — ключ к твоему выживанию. Сможешь подавить — получишь бонусы. Проклятья любят эффективных».
Я пропустил его писк мимо ушей. Мне нужно было время. И мне нужно было вытащить Вику из того кошмара, в который я же её и загнал.
— Ким, — голос Дмитрия Борисовича вернул меня с небес на грешную землю. Он стоял в дверях, пунцовый от напряжения, и смотрел на выздоравливающий персонал так, будто видел привидений. — Санэпидемстанция уехала. Они взяли смывы, но… как ты это сделал?
— Дима, — я устало выдохнул, — ты ведь в деталях не хочешь копаться, правда? Клиника работает. Скандала нет. Пациенты живы. Давай на этом и остановимся.
Он открыл рот, чтобы поспорить, но посмотрел на Лёху, который уже пытался сесть, на Свету, мирно сопящую на подушках, и махнул рукой.
— Чтобы через час все были в строю, — буркнул он и испарился. Правильный выбор. Меньше знаешь — крепче спишь.
Я развернулся и чуть не столкнулся с Лизой. Она стояла позади меня, скрестив руки на груди. Лицо каменное, но в глазах плясали черти. Она только что видела, как я вколол людям какую-то муть. И она явно не собиралась это так просто оставлять.
— Пошли, — она кивнула в сторону двери. — В лабораторию. Сейчас.
Тон не терпел возражений. Я мог бы упереться, мог бы соврать, но… чёрт. Она только что помогла мне спасти пятерых. Она покрыла меня перед СЭС. Она стояла рядом, пока я творил это безумие. Лиза заслуживала хотя бы полуправды.
Мы шли по коридору молча. Клиника гудела, как потревоженный улей. Слухи о массовом обмороке уже разлетелись, обрастая фантастическими подробностями. То тут, то там я ловил на себе взгляды. Кто-то смотрел с восхищением… вон, Катерина из процедурного сложила ладони лодочкой и поклонилась, кто-то с подозрением.
И, разумеется, женское внимание никуда не делось. На подходе к лаборатории из палаты высунулась Анастасия. Та самая пациентка с воспалением лёгких, которая вчера клеилась ко мне в коридоре. На ней был халат, распахнутый так, что открывал вид на шрамы и очень откровенную ночную рубашку.
— Доктор Ким! — она томно прижалась к дверному косяку. — Я слышала, вы тут героиню из себя строите? Может, проверите, как моё сердечко? Оно так стучит, когда вы рядом…
— Анастасия, — я даже не замедлил шаг, — если ваше сердечко стучит чаще тридцати в минуту, я выпишу вам анаприлин. Внутримышечно. Игла будет толстая. Поняли?
Она захлопнула рот, а Лиза, идущая впереди, лишь хмыкнула. И в этом хмыканье было всё: и ревность, и злость, и странное облегчение.
Мы зашли в лабораторию. Лиза закрыла дверь на замок. Повернулась. И врезала мне пощечину.
Звонко. Больно. Левая щека загорелась.
— Ты! — она ткнула пальцем мне в грудь. — Ты, сукин сын! Ты чуть не убил этих людей! Ты вколол им… не знаю, что! У тебя рука гниёт заживо! Вены чёрные! Ты наркоман, Саша⁈ Сколько ты сидишь? Что колешь? Фентанил? Трамадол⁈
Она кричала, и с каждым словом её голос дрожал всё сильнее. Она была в ужасе. Настоящем, животном ужасе. Женщина, которая мне доверяла, которая, может быть, даже любила меня, сейчас видела перед собой монстра.
Я стоял, потирая щёку, и молчал. Что я мог сказать? «Лиз, я не наркоман, я просто ходячая батарейка для древнего зла»? Она вызовет санитаров с смирительной рубашкой. И будет права.
— Лиза, — я решил плыть по течению полуправды. — Я не наркоман.
— А что тогда⁈ — она схватила меня за левое запястье, задрала рукав. Чёрная вена змеилась под кожей, пульсируя в такт моему сердцу. — Это что⁈ Сепсис? Некроз от плохих уколов? Саша, если ты заразился… если ты заразил их…
— У меня редкая аутоиммунная реакция, — выпалил я. Быстро, чётко. Как на экзамене. — Системная склеродермия с васкулитом. Пигментация сосудов. Это не заразно. Клянусь.
Она замерла. Медсестра знала, что такое склеродермия. Знала, что это не передаётся воздушно-капельным путём. Но её глаза всё равно метали молнии.
— И эта… сыворотка? — она кивнула на пустые шприцы. — Это что? Экспериментальное лечение?
— Да, — я соврал, глядя ей прямо в глаза. — Я делаю сыворотку. На основе собственной плазмы. При моей патологии кровь вырабатывает специфические антитела. Я не успел очистить её, когда вколол ребятам. Это было опасно. Это было безумие. Но это сработало. И я думаю, это поможет Вике!
Полуправда — страшное оружие. Она звучит логично. Она объясняет чёрные вены, объясняет странную сыворотку, объясняет мою скрытность. Кто захочет афишировать такой диагноз? Никто.
Лиза смотрела на меня. Долго. Внимательно. Её взгляд скользнул по моему лицу — бледному, потному, с тенями под глазами. Потом по рукам. Левая, мёртвая и холодная, с чёрными линиями. Правая — дрожащая от напряжения.
И в этот момент что-то в ней сломалось. Врач победил испуганную женщину. Она видела пациента. Пациента, который делает глупости, но пытается выжить. И спасти других.
— Ты идиот, — тихо сказала она. — Ты бы влил им грязную кровь. С белковыми фракциями, с клеточным дебрисом. Ты бы убил их анафилаксией или тромбозом.
Она отобрала у меня пустой поднос. Подошла к центрифуге. Включила её. Гул мотора заполнил тишину.
— Ты сказал, что хочешь помочь Вике, — она не смотрела на меня, руки делали привычную работу. — Этой чумной девчонке. Думаешь, эта дрянь на ней сработает?
— Думаю, да, — я сглотнул. — Если ввести правильно. Очищенную.
— Я сделаю плазму чистой, — отрезала Лиза. — А ты сиди и не дёргайся. Только попробуй умереть у меня на руках, Ким. Я тебя сама прибью.
Вот так. Просто и буднично. Она покрывала меня. Она становилась моей сообщницей. Я сел на стул у стены. Закрыл глаза. Система в углу зрения мигала, но я игнорировал её. Сейчас я был просто врачом. Врачом, который готовится к самой сложной операции в своей жизни.
Лиза работала
