Шторм Холли - Тата Алатова

Зомби.

Который как ни в чем не бывало стоял под хмурым утренним небом.

Очень далеко от своей могилы.

– Ты тут главная? – спросил Малкольм хриплым голосом. – Я хочу развестись со своей женой Вероникой.

* * *

До того, как вырасти в Уильяма и начать ворочать миллиардами, маленький Билли Брекстон был просто мальчиком, правда, не самым обычным. Няня рассказывала: впервые он взмыл в воздух совсем малюткой, года еще не исполнилось. «Да-да, – с чувством подхватывал дворецкий, – это событие, несомненно, заурядным не назовешь». С тех пор все они, хорошо оплачиваемые, вышколенные, вежливые и заботливые, без устали следили за тем, чтобы мистер Билли никогда-никогда не испытывал голода, уж больно хлопотно было ловить его потом под высокими сводами старинного поместья. Приходилось все время держать наготове стремянки и лестницы, крюки с петлями на конце и другие приспособления для поимки болтающегося на высоте юного хозяина.

Повзрослев, Уильям Брекстон предпочитал жить один, безо всяких слуг, хоть это было и не слишком удобно. Что, если он однажды не сможет спуститься и умрет от истощения в воздухе? Но все лучше, чем ощущать себя сбежавшей из загона овцой, которую вынуждены были то и дело загонять обратно ни в чем не повинные петухи.

Глава 3

Люди думают, если ты стара – значит, глупа и беспомощна. Однако невыносимая Бренда Ловет умела постоять за то, что считала действительно важным: например, за свой огород.

По правде говоря, самой ей нравилась пасмурная погода, но вот томатам и клубнике – нет. Обычно нью-ньюлинские мягкие зимы позволяли Бренде собирать урожай круглый год, но эта осень никуда не годилась.

Поэтому приходилось идти на крайние меры – на переговоры с врагом.

Убедившись, что Одри занята попытками накормить завтраком Жасмин – комья каши летели во все стороны, обляпывая чистую кухню, – Бренда тихонько вздохнула и вышла в сад.

Тэсса верила, что девчонка помогает с младенцем, но от такой няньки было больше хлопот, чем толку. На самом деле вместо одной воспитанницы Бренда получила двух, но она была крепкой старухой и не собиралась жаловаться.

Задрав голову, она посмотрела на сизое низкое небо, набрала полную грудь соленого воздуха, который сегодня сильнее обычного пах водорослями, прислушалась к недовольному ворчанию моря и полезла в заросли красной смородины.

Там, за полуголыми ветками, пряталась внушительная дыра в заборе. По какой-то причине мальчик Артур, который рос по соседству, обожал тайком пробираться в сад Бренды. А поскольку этот ребенок умел двигать предметы взглядом, прутья решетки будто сами собой расходились в стороны, и Бренда постоянно натыкалась на Артура то в кабачках, то в гиацинтах.

Обычно она не спешила его оттуда вытаскивать: вреда от этих вылазок не было никакого, а подглядывать за тем, как Джон мечется в поисках по свою сторону забора, было всегда весело. И вот сегодня Бренда сама решила воспользоваться дырой, благо ее размеры это позволяли.

Можно было, конечно, пройти и через калитку, но Нью-Ньюлин был не из тех поселений, которые умели хранить секреты.

Местные обитатели изо всех сил делали вид, что им нет друг до друга особого дела, но замечали все. И Бренде не хотелось потом с неделю отвечать на расспросы о том, а не объявили ли два самых скандальных соседа перемирие. Вдруг сварливый Джон отвергнет ее прекрасное предложение, и выйдет неловко.

Миновав клумбу с чахлым котовником, Бренда поднялась на веранду, перешагнула через сваленные в кучу игрушки и вошла в дом.

Только Милны закрывали свои двери на замок, остальные не занимались подобной ерундой, и Бренду встретили запахи натирки для пола, многочисленных кошек, старого дерева и мази от ревматизма. Она бестрепетно поднялась на второй этаж и ступила в хозяйскую спальню.

Джон не принадлежал к ранним пташкам и сейчас похрапывал в смешной фланелевой пижаме, уткнувшись носом в подушку.

– Ах ты старая коряга, – негромко сказала Бренда, уперев руки в боки и разглядывая облепивших его кошек, – все дрыхнешь как ни в чем не бывало.

Сварливый Джон дернулся и так резко сел, что пушистые грелки недовольно зашипели, а кто-то и вовсе вцепился когтями в его руку.

– Черт, Бренда, – воскликнул он, кривясь от боли, – что это тебя принесло ни свет ни заря?

– У нас на попечении двое подростков, которые не разговаривают друг с другом, – ответила она, – и их переписка – это курам на смех, вот что я скажу. К тому же Одри и Джеймсу пора чем-то заняться. Чем-то более полезным, чем проводить все свое время со стариками и младенцами.

– А, – проговорил сварливый Джон ехидно, – тебя просто не устраивает погода, вот в чем дело. Признаться, я ждал, что у тебя кончится терпение еще на прошлой неделе.

Он сел на кровати, спустил босые узловатые ноги вниз, нашарил меховые тапочки и так и замер, сонно закрывая то один глаз, то другой – по очереди.

– Для начала Джеймсу хорошо бы извиниться, – забросила пробный шар Бренда.

– Для начала, – немедленно возразил он, – Одри хорошо бы перестать беситься по пустякам! Мальчик пережил смерть и воскрешение, это вам не прогулка по полю с ромашками, а бестолковая девчонка только и умеет, что дуться и капризничать.

«Помни о томатах», – напомнила себе Бренда и сказала терпеливо:

– Ну, этак мы только разругаемся еще пуще и ни к чему не придем. Почему бы мне не сварить тебе кофе, а ты пока умоешься?

Сварливый Джон самодовольно ухмыльнулся.

– Тебя и правда припекло, женщина, – заметил он с удовольствием, – и помни, что я люблю теплое молоко.

Ох, с каким удовольствием она бы вылила это молоко на его лысину!

Тэсса осторожно втянула воздух носом, но не ощутила никакого тлетворного запаха. Малкольм выглядел так, будто бы еще была ночь. При свете дня ему полагалось разлагаться, но нет, ничего подобного не происходило. Не говоря уж о том, что зомби никогда не покидали границ собственных могил.

Правительственная программа кладбищ Утешений дала сбой? Или это очередная шутка Нью-Ньюлина?

– Малкольм, – строго произнесла Тэсса, понятия не имея, что делать дальше. Она могла бы его сжечь или уничтожить иным способом, но тогда на кого будет вопить его вдова? – Ты помнишь, что тебе вообще-то следует находиться в могиле?

– Ты права, – ответил он мрачно, – мой брак – это настоящая могила. Как я мог жениться на женщине, которая пилит и пилит меня без остановки? У меня голова взрывается от ее воплей.

– Ну, ты ведь ей изменил, – напомнила Тэсса.