Ошибочка вышла - Ника Дмитриевна Ракитина

— Это к Веснецкому, — вздохнул Сторинов. — Теперь вот и ему раскрываемость повысишь. А мне опять шиш да с маслом. Забрали дело, как я и думал. Вот как ты ушел, так и забрали.

— Что, и даже премии не дадут? За мое спасение не полагается?! — возмутилась Елизавета Львовна.

— Да вроде как за такие дела мне зарплату платят, — совсем опечалился Никита. — Вот если бы мы плошки те шинджурские нашли, тогда — да, тогда все почести и благодарности. А так: работай, околоточный, делай, что положено, и не ропщи.

Стал он рассказывать про Артура Уварова, про делишки его грязные. Марина так поняла, для Елизаветы Львовны больше. Андрей Ильич, похоже, и без того все знал. Ну, не для нее же, Марины Клюевой, старался околоточный. Сидела девушка в уголке, на нее никто и внимания не обращал. Подумаешь, гимназистка! Обидно! Если бы не она, и дела-то у них никакого не было бы. А теперь и слова своего в разговор не вставишь — не по чину.

Один только Герочка вспомнил, что любимая ученица хозяйки в гостях: подошел, боднул ноги, на колени запрыгнул и давай головой о подбородок тереться мурлыча. Погладила его Марина, и полегчало сразу. Не зря говорят, что кошки лечат, а импер-куны и вовсе от смерти спасти могут. Правда, то хозяев своих. Но вот и ей тепла кошачьего перепало.

— Ох, плошки эти… — покачала головой Ланская, когда Никита Степанович о причинах похищения поведал. — Откуда бы в нашем Ухарске редкости такой взяться? Это ж вам не просто старина, это ж «Синяя радуга»!

— Да Артурчик Уваров клянется-божится, что в вашем окне их видел. А если и не в вашем, то где-то рядом, получается. Точно, говорит, посередине трехподъездного дома на подоконнике стояли. Надо бы к вашему соседу наведаться, может, у него. Если не продал еще сокровище, конечно.

— К Кузеньке? — искренне удивилась Елизавета Львовна.

Марина и слова вставить не успела, Звягинцев ответил:

— Были мы у него, Никита. Конищев тоже считает, что у кого-то из жильцов первого этажа есть эта керамика. Но и вспомнить не смог, на каком окне видел. Та же история почти, что с Уваровым, только Кузьма — человек порядочный, ему большие миллионы не нужны, и без них счастлив.

— Да-да! — закивала старая учительница. — На хорошей девочке женился, любимым делом занят. Приезжали они как-то, весной еще. Славная семья!

— Ага, и тогда только Цапкина остается, — хохотнул Сторинов. — Самая подходящая кандидатура для подпольной миллионщицы.

Звягинцев тоже усмехнулся. Марина знала, не верилось ему в то, что у склочницы этой такое богатство быть может. Давно бы промотала, если бы имела. На кошек своих облезлых. А вот Елизавета Львовна вдруг задумалась.

— А знаете, — произнесла она медленно, — отец-то Нюры в последнюю шинджурскую воевал. Говорят, много чего привез тогда трофейного. Я не застала, только остатки роскоши и видела. Муж ее пропойца тот еще был, все из дому нес да сбывал за копейки, лишь бы на бутылку хватило. Вот как-то… Погодите, покажу я! — вскочила она резво, словно и не было прожитых лет, и быстро направилась в спальню.

Мужчины переглянулись. Марине тоже стало интересно. В той-то комнате она, кроме цветов в горшках да покрывала вышитого на кровати, ничего и не видала. Неудобно как-то было рассматривать. И, уж тем более, по шкафам лазить в голову не пришло.

А Елизавета Львовна вернулась быстро. В руках у нее прям костер полыхал, не сразу девушка и поняла, что это шелк вышитый. Алый с переливом в черный с одной стороны и в желтый — с другой. А по фону этому переливчатому летели аисты в окружении цветов и мелких птичек колибри.

— Вот! — Ланская расстелила ткань от спинки стула почти до полу, и оказалось, что это халат такой — с обширными рукавами, с глубоким запахом, с поясом широченным, который чуть ли не втрое вокруг талии обмотать можно. Красивая вещь — аж глазам больно! Но если присмотреться, было заметно, что не новая: кое-где и из вышивки нитки полезли, и цвет местами вылинял.

— По-кицунски это называется кимоно, но сделано оно в Шинджурии, в позапрошлом веке примерно. Отсюда и крой немного иной, и птички не совсем аутентичные для Кицунии. Стоит такая вещь сейчас рублей двести, не меньше. Я в свое время не продала из-за Сереженьки, уж очень ему нравилось, когда мама, я, в смысле, халат этот надевала и ввечеру сказки ему перед сном рассказывала. Говорил, что мама его — фея волшебная, — Елизавета Львовна светло улыбнулась. — А купила я халат этот у пьяного Цапкина за гривенный всего-то — ровно столько ему на водку не хватало. Потом, конечно, Нюре вернуть хотела, да она не взяла, раскричалась, что ее нищетой считают, в лицо дорогие вещи бросить норовят, будто она попрошайка какая. Ну да Бог ей судья.

— Та-а-ак! — протянул околоточный. — Это что же получается? Шинджурское сокровище у этой вонючки скандальной быть может?

Ланская зарделась от этого определения — вроде и некрасиво так о человеке, да точнее не скажешь, — но кивнула решительно.

— И как же проверить? — задумался Андрей Ильич.

— Да просто! — хмыкнул Скоринов. — Мое служебное положение используя. Зря я, что ли, околоточный? Вот поступил мне сигнал, что хранит гражданка Цапкина краденое. Так в обязанности мне вменяется проверить. Ты, Андрейка, за помощника моего сойдешь. Уж извини, дурака своего, Митяя, не позову, пусть и дальше скамейки во дворе просиживает. А вы, гражданки Ланская и Клюева, понятыми пойдете. Чем не решение?

— Наглеешь, Никита, — усмехнулся Звягинцев.

— А я за премию и не так понаглеть готов, — подмигнул Сторинов, и все засмеялись.

С тем и было решено к бабке Нюре отправиться. Уж больно любопытно всем оказалось сокровище найти. А вдруг и вправду у нее?

Старуха околоточному, конечно, открыла, но сразу в крик: мол, сволочи эти соседи опять напраслину на нее возвели, не было и нет у нее никакой антисанитарии, блох всех еще в прошлый раз повывели, а клопов отродясь не случалось. Но Никита брови насупил, усы подкрутил да как гаркнет:

— Вы, гражданка Цапкина, доблестную полицию за нос не водите! Сигнал нам поступил, что краденное скрываете! Извольте нас впустить, дабы проверить, так оно али нет.

Ой, что тут началось! Бабка Нюра на ор изошла: клеветники кругом, завистники, кошечек ее с ней вместе сгубить хотят, а сама она отродясь с ворами дела не имела.

Но околоточный был неумолим. Марина аж залюбовалась. Не знала бы, что спектакль Никита Степанович разыгрывает, поверила