Проклятый Врач. Том I - Дмитрий Лим
Я мысленно согласился.
Сначала ничего не произошло. А потом… по телу прокатилась волна жара. Не приятного тепла, нет! Это было чувство, словно мне в вены закачали расплавленный свинец. Раны начали чесаться. Нет, не так — они начали ГОРЕТЬ! Изнутри наружу. Я схватился за локоть, чувствуя, как под пальцами вздрагивает кожа, как стягиваются края раны, как нарастает новая, розовая, гладкая ткань.
Рёбра хрустнули. Я охнул, согнувшись пополам, но боль тут же сменилась странным онемением, а затем облегчением. Словно кто-то невидимый взял мои кости, сложил их правильно и склеил суперклеем.
ВНИМАНИЕ!
РЕГЕНЕРАЦИЯ УСПЕШНА
ИНТЕГРАЦИЯ: 40% — 44%
ВРЕМЯ ДО КРИТИЧЕСКОЙ ДЕГРАДАЦИИ: 34 ЧАСА 12 МИНУТ
Твою же мать! Я только что сжёг четыре процента своей человечности за то, чтобы починить пару синяков и ушиб. Эффективность, однако! Но, если честно, когда я снова посмотрел в зеркало, результат меня поразил.
Никаких синяков. Никаких разбитых губ. Даже ссадина на лбу, оставшаяся ещё после драки с Козловым, исчезла без следа. Я выглядел так, словно этой ночи просто не было. Свежий, бодрый, готовый к труду и обороне.
Правда, был один нюанс. Моя левая рука. От плеча до кончиков пальцев она стала… другой. Кожа побледнела настолько, что казалась фарфоровой, неживой. А температура… я коснулся правой рукой левого предплечья и поёжился. Лёд. Холодный, как мороженая курица из супермаркета.
«Побочный эффект, — философски заметил Старик. — Энергия осколка сконцентрирована на регенерации. Левая сторона приняла на себя основной удар. Привыкай, сосуд. Ничто не даётся даром».
— Замечательно, — буркнул я, натягивая свежую рубашку. — Теперь я ещё и холоднокровный.
Но времени на нытьё не было. Я рухнул на диван, чувствуя, как накатывает усталость. Даже не усталость — выжженность. Организм отдал все силы на восстановление, и сейчас ему требовался покой. Я закрыл глаза и провалился в чёрную, бездонную яму забытья.
* * *
Утро встретило меня настойчивым звоном будильника. Я сел на диване, потирая лицо. Левая рука по-прежнему мерзла, даже под рубашкой. Пришлось включить обогреватель на максимум и сесть к нему поближе, как бабушка на завалинке.
Насчет Вики я по-прежнему не знал, что делать. Девушка лежала в коме, замурованная в аппаратах, и я, если честно, просто боялся к ней подходить. После разговора с Маратом и того жуткого телепатического контакта, меня передёргивало при мысли о том, что она может снова «проснуться».
Осколок Чумы. Инкубатор.
Как его вытащить, не убив пациентку? И нужно ли её спасать, если она — бомба замедленного действия?
Вопросы… у меня было чёртова куча вопросов без ответов. Я вздохнул, понял, что опять же, на нытьё у меня времени просто не было, поэтому надел свежий халат и вышел в коридор. Надо было работать! Пытаться заглушить тот хаос, который творился в моей голове обычной, рутинной работой.
Первым делом я заглянул в ординаторскую, чтобы налить себе кофе. Там уже сидел Лёха. Он выглядел так, будто спал в одежде, что, впрочем, было недалеко от правды.
— Сань! — он подскочил, едва я переступил порог. — Ты где пропадал? Я звонил, звонил…
— Был занят, — коротко ответил я, наливая себе бурду из кофеварки. — Как наши?
— Фертман чуть не умер от скуки, требует ноутбук. Басманов готовится к операции, гоняет медсестёр. А Вика… — Лёха понизил голос, — о ней никто ничего не знает. Дима никого не пускает в реанимацию. Говорит, карантин и что ты ответственный. Но слухи уже ползут, Саня. Жуткие.
— Пусть ползут, — я сделал глоток кофе и поморщился. — Главное, чтобы они не выползли за пределы клиники.
Лёха кивнул, но его взгляд задержался на мне. Он смотрел на моё лицо с каким-то странным, подозрительным прищуром.
— Слушай, а ты чего такой… свежий? Вчера ты выглядел как смерть на мокром асфальте, а сегодня прямо с обложки журнала. Всё таки, Лиза заходила к тебе в гости и ты сдался? Да? — он заулыбался. — А ну-ка признавайся, как она тебе⁈
Я внутренне напрягся. Вот тебе и побочный эффект регенерации. Людям свойственно болеть и заживать днями, а не часами.
— Какая Лиза, а? — усмехнулся. — Витамины, Лёх, — я похлопал себя по карману халата. — Витамин Д, кеторол и здоровый сон. Рекомендую.
— Да ну тебя, — махнул рукой Лёха. — Не хочешь не говори, у Лизы спрошу!
Я усмехнулся и пошёл на обход. Надо было проведать Басманова и подготовить его к операции.
Генерал встретил меня бодро. Он уже оделся в свой выглаженный халат, словно собирался на плац, и даже подкрасил усы перед зеркалом.
— Александр Сергеевич! — рявкнул он. — Готов к бою?
— Так точно, Пётр Семёнович, — я козырнул, входя в палату. — Операция в одиннадцать. Наркоз местный, с седацией. Вы не будете чувствовать ничего, кроме лёгкого давления.
— Давление мне пофиг! — отрезал генерал. — Лишь бы не резало. Я, между прочим, звонил Синицыну. Сказал, что вы были в морге. Нашли что искали?
Я замер с фонендоскопом в руках. Вот же ж… не упустил возможности сунуть нос в чужое дело.
— Нашёл, Пётр Семёнович. Спасибо за помощь. Но теперь я бы попросил вас…
— Молчать как рыба? — усмехнулся он. — Не волнуйтесь, доктор. Я умею хранить секреты. Тридцать лет в ГРУ — это вам не баран начихал. Но… — он понизил голос, — будьте осторожны, Ким. Там, где появляются такие трупы, обычно пахнет большой задницей. Политической или какой другой — не суть. Запах один и тот же.
— Учту, — кивнул я.
После осмотра Басманова я направился в кабинет, чтобы просмотреть снимки и историю болезни. В коридоре меня перехватила Лиза.
Она шла мне навстречу с папкой в руках, и выглядела она… ну, скажем так, не как обычно. Никакого томного взгляда, никаких расстёгнутых пуговиц. Лицо напряжённое, губы сжаты. Она явно хотела поговорить. И не о погоде.
— Саша, — она поравнялась со мной и пошла рядом, — мне нужно с тобой поговорить.
— Лиз, я сейчас очень занят. Операция через час…
— Это важно! — она схватила меня за руку. За левую.
Я аж вздрогнул от этого прикосновения. Её рука была тёплой, живой, а моя… моя была как кусок льда. Лиза замерла. Её пальцы сжались на моём запястье сильнее, и она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Саша… — её голос дрогнул. — У
