Мастер врат - Маркус Кас

— А я и не был, — расхохотался дух. — Дальше южной границы губернии не выезжал никогда. Но мечтал, что уж скрывать. Ох, как мечтал! Да всё недосуг было. То одно, то другое. И вот что я тебе скажу: не дури, как я. Странствуй! Узнавай мир, он-то больше, чем кажется. И шибко интересный…

Хотя я повидал немало мест и стран, но как же давно это было… В другой жизни, да уж. И с другими возможностями. Горящий взгляд призрака пробудил во мне позабытое чувство дороги в неизведанные края.

Может и правда съездить? Это совсем ненадолго, судя по тому, что я успел узнать.

На самолёте можно быстро добраться до города Царицына, а там на дирижабле над степями в Челябинск, оттуда уже на наземном транспорте в Екатеринбург, а потом на месте искать проводников. Если подгадать, то не больше суток займёт в одну сторону. День туда, день обратно, там… Допустим, несколько дней со всеми проволочками. Максимум за неделю управлюсь.

Домашние не успеют соскучиться, а в академии всего два занятия патриарху придётся взять.

— На границу миров собрался? — вывел меня из подсчётов голос призрака.

— Что? — не понял я.

Откуда он узнал про миры?

— Ну там, где Азия и Европа сходятся, — он кивнул на мой палец, замерший где-то в районе Екатеринбурга. — Гранью миров называли при мне. А уж легенд по этому поводу сколько там! Урал ими вообще славится, но про границу особенно.

— Любопытно. Пока не собираюсь…

— Ну да, — усмехнулся Митрофан Аникеевич. — Глаза-то горят.

— А что за легенды?

— Где-то книженция была, погоди… — дух испарился и со стороны стеллажей донёсся шум.

Хотелось ли мне везде видеть подсказки или это она и была, неясно. Но шанс упускать нельзя, вдруг и правда не просто поэтичное название, а что-то полезное по теме миров.

— Вот! — на край стола, незанятый картой, хлопнулась весьма увесистая книга.

Вверх с обложки поднялась пыль, и я чихнул. Когда мелкие частицы осели, я разглядел название: «Былины Гиперборейских гор».

— Сказки, но там народ этими сказками и живёт.

— Вы же там никогда не были, — улыбнулся я.

— Зато знаком был с теми, кто был! — обиженно возразил призрак. — Я, знаешь, сколько изучал про землю нашу? Годами беседы вёл с путешественниками со всех концов империи. Чтобы карту сделать точную. Самое сложное с горами этими и было, мало туда кто лез по доброй воле. Боялись тогда, не сказок этих, а что аномалия расползётся. А с горы-то быстро не слезешь, если что.

В общем, случайно открывшееся увлечение основателя рода дало немало информации. Первый граф Вознесенский действительно к вопросу подошёл серьёзно, так что отнюдь не броским заявление было про «дело жизни». Мало кто из бывалых путешественников столько знал, как этот домосед и любитель покосить траву на рассвете.

Дух говорил и говорил, а области на карте подсвечивались, следуя его воле. Шли дожди, налетал туман, менялся окрас лесов, выпадал снег. Сезоны пролетали один за другим, где-то вспыхивали пожары, а где-то появлялись города.

На мой логичный вопрос, отчего же такое сокровище лежит на полке, дух хмыкнул:

— Достойным только показывать можно. И то, чтоб пальцами зазря не тыкали, — он многозначительно взглянул на меня.

Я убрал свой палец от поверхности, скрывая улыбку. Характер у духа сварливый, но всё же добрый. Главное, ему об этом не говорить. Сам, вон, не сообразил, что достойным меня назвал.

— Заболтались мы тут с тобой! — спохватился Митрофан Аникеевич. — Там уже стол накрывают.

Он испарился, а я, прихватив книгу, вышел из библиотеки. И наткнулся на ассасина, стоящего у двери.

— Дома меня нет необходимости стеречь, — покачал я головой. — Здесь я каждому могу жизнь доверить. Так что, пока мы на территории особняка, отдыхайте, хорошо?

На смуглом лице пролетела тень сомнения, но Хаамисун в итоге кивнул и немного расслабился. Тем не менее отправился за мной следом. Бесшумно и безмолвно. Благо я ощущал его присутствие магией, иначе было бы не по себе.

— Вы отправили домой весточку, что задерживаетесь? — чуть обернулся я.

— Как только я покинул Аламут, я считаюсь погибшим. Пока не вернусь с успехом. И, пока я не выполнил долг, лучше им зря не надеяться, — равнодушно ответил мужчина.

— Отправьте. Поверьте, близким лучше знать, что вы всё ещё живы. И хотите вернуться домой. Пусть и полагаете, что этого может не случиться.

— Я… отправлю, — уже другим тоном сказал он. — Вы правы. Я бы хотел знать.

Может, мне показалось, но вроде он улыбнулся.

Праздник, устроенный внезапно, удался ничуть не хуже спланированного. Мы все активно помогали с украшением сада, сервировкой и прочими заботами. И оттого чувствовалась атмосфера единения и настоящей радости. Поссорились лишь на миг — и то по поводу какой сервиз выносить.

Прохор, сетуя на то, что не успел запечь целого молочного порося, подал такое количество мяса при этом, что никто не жаловался. Уж скорее наоборот, были готовы умолять о пощаде. И сомов он тоже приготовил, да так великолепно, что дед забыл о диете и требовал добавки.

Хаамисуна домашние сумели растормошить, и тот вовсю улыбался, угощаясь. Духа ординарца тоже не обошли вниманием, желая всего самого наилучшего в новой жизни. Смущённый призрак периодически пропадал от переизбытка чувств, но затем являлся и принимался вспоминать истории из своей жизни.

Вечер выдался тёплым во всех смыслах. Погода баловала, призрак и ассасин сравнивали свои впечатления от мест, где они оба побывали, дух предка на время забыл о вооружении, приютские соревновались в метании артефактных кинжалов, ну а коты… Были котами.

Дымка запрыгнула мне на колени и великодушно позволяла кормить её деликатесами со стола. Судя по её габаритам и количеству поглощаемой еды, уже совсем скоро будет прибавление в пушистом семействе. И весьма большое.

Урчали коты, щебетали птахи в саду, мерно текли разговоры.

Я даже немного задремал в удобном кресле, убаюканный этой атмосферой.

Сам не заметил, как уснул. Разбудили меня шорохи и шёпот. Прохор убирал со стола, ему помогал ассасин. Оба пытались двигаться как можно медленнее и тише, чтобы меня не потревожить. Кто-то накинул на меня плед.

— Вот и я говорю, кушать ему надобно хорошо, — едва слышно говорил слуга. — Вы уж проследите…

Улыбнувшись, я поднялся и тоже присоединился к уборке. Хорошо, когда все заботы близких — как бы накормить или женить. Ну или всё сразу. Лучшего и желать нельзя.

— А чойта, ты говорил, с финиками делают-то? — выпытывал Прохор у ассасина, пока мы носили посуду на кухню.

— Хушаф, господин. Это напиток такой, очень вкусный, на молоке