Парень нарасхват - Мэри Блум
По-честному, на этой вечеринке — сам по себе, как живой человек — я был не нужен. Но если бы вдруг я захотел уйти, сделать это незаметно мне бы не удалось. Я будто стал живым телевизором, и, даже отвлекаясь на еду и разговоры, они все равно продолжали рассматривать меня — не кокетливо или игриво, как девушка изучает парня, а просто въедаясь глазами, словно мысленно отдирая от меня по кусочку на память.
Со стороны жаловаться вроде было не на что: один я и столько девчонок, каждая из которых по отдельности была очень даже ничего. Однако, когда они оказывались вместе, загоны каждой сливались с загонами всех, складываясь и перемножаясь, достигая максимума неадеквата, и я прекрасно понимал, почему я тут единственный парень. Второй раз на подобный день рождения я бы точно не пошел. Но, в конце концов, я заявился сюда ради десерта, на который все еще рассчитывал.
Сидящая рядом Председатель, раскрасневшаяся то ли от шампанского, то ли от моего присутствия, все застолье бросала в мою сторону горячие, многообещающие взгляды.
Судя по сладкой улыбке, блуждающей на ее губах, она уже мечтала, как я ее трахну или она меня — меня устраивал любой вариант. Ни на миг не затухая, медальон под майкой бодрил теплом. Потирая его, я с нетерпением ждал момента, когда мы с ней наконец уединимся. А пока что приходилось слушать разговоры, от которых очень сильно хотелось приложить руку к лицу, и делать вид, что не замечаю, как открыто они на меня пялятся, переходя вообще все границы приличий. Этим девчонкам уже давно пора выходить из своей библиотеки в реальный мир и учиться общаться с парнями — причем желательно по отдельности.
— А теперь самое важное! — с воодушевлением заявила Председатель и подхватила нож. — Катя, зажигай!
Апатично чиркая зажигалкой, Катя начала зажигать — свечи на торте — медленно и методично, одну за другой. Подперев рукой подбородок, я уже с легким раздражением ждал, когда это все закончится. Страницы в своей книге она листала намного быстрее. Огонек неспешно вспыхивал за огоньком, и наконец на торте запылали двадцать свечей. Орудуя ножом, Председатель торжественно разрезала его на семь частей, поставила их все на тарелочки и подвинула к нам. Последняя тарелка с последним седьмым куском уверенно уехала в самый центр стола.
— А это для кого? — спросил я.
— Для еще одной нашей гостьи, — загадочным голосом отозвалась Юля, — она позже будет.
Алгон, что ли? Мысль приятно порадовала. Появление хоть одной нормальной девчонки явно улучшит этот праздник. Может, даже дососет. Да и разговоры с ней становятся гораздо интереснее.
Одна из девушек, кажется, Алена — их имена за столом мелькали слишком быстро — потянулась ложкой к торту. Однако Председатель мгновенно щелкнула ее по руке.
— Подожди! Сначала обеты…
Какие еще обеты? Странности этих любительниц книг начали меня уже порядком напрягать.
— Это такой ритуал, — заметив мой удивленный взгляд, пояснила Председатель, — типа новогодних желаний, только не под Новый год, а на день рождения. Мы загадываем их и надеемся, что все сбудется. Ты тоже можешь загадать…
Говоря, она теребила воротник своей блузки, будто ей стало внезапно душно. Под таким напором несколько пуговиц непослушно расстегнулись, и край белья заманчиво мелькнул, приковывая мое внимание.
— Только это особые желания, — не замечая, с легким придыханием добавила она, — не надо их стесняться…
Словно желая с этим поспорить, ее щеки ярко вспыхнули, и Председатель вдохнула еще глубже, набираясь решимости для продолжения.
— Поэтому мы загадываем их вслух, — она откинулась на спинку стула, невольно напомнив мне позу, в которой кончала. — Сейчас сам все услышишь…
Ep. 14. Клуб любительниц книг и оргий (VII)
— Я… буду первой, — выдохнув, добавила Председатель, — чтобы ты лучше понял…
Она потянула руку вниз к своим брюкам, и я на миг растерялся. Что, прямо здесь собралась?.. Однако, не став задерживаться между ног, ее пальцы нырнули в карман и вытащили оттуда небрежно сложенный листок, словно выдранный впопыхах из тетради. Тряхнув им в воздухе, Председатель расправила его, и на внутренней стороне замелькали старательно выведенные буквы.
— Я хочу… — начала она, впиваясь глазами в текст.
На мгновение смолкнув, она с силой зажмурилась, а потом распахнула глаза и отчаянно затараторила — так быстро, что я едва успевал ее слушать.
— … хочу трахаться каждый день!.. Чтобы у каждого парня на меня вставало…
От откровенности ее желаний мои глаза сами поползли на лоб.
— … Хочу попробовать все позы, которые видела в порнухе! Хочу во все места, в которые видела там!..
С каждым словом щеки Председателя пылали все ярче, но, судя по жадному блеску ее глаз и горячему придыханию, я опять перепутал смущение с возбуждением. Словно отключив голову, она, не останавливаясь, выплескивала на нас свои самые постыдные желания, не особо переживая, как мы их воспримем. Хотя стесняться, похоже, было и некого — другие девушки слушали внимательно и даже временами одобряюще кивали.
— … И пусть в конце мне кончат на лицо! Несколько раз… Пожалуйста, пусть так и будет! — довольно закончила Председатель и, тяжело выдохнув, задула свечки со своего куска торта.
В горле мучительно пересохло. Подхватив бокал, я сделал большой глоток. С одной стороны от услышанного вдруг стало безумно смешно, с другой — дико неловко. Я словно попал в клуб анонимных эротоманов, которые публично делились своими потаенными фантазиями.
Эстафету продолжила Катя, которая вчера не вылазила из книги.
— Я хочу, — тихо заговорила она, — попробовать одновременно с двумя… Чтобы один брал меня сзади, а другой засунул мне в рот…
Мне уже даже на ее губы смотреть было стыдно, а она продолжала все так же спокойно говорить — ровно и без передышек, будто пересказывала сюжет любимой книги.
— … А потом пусть они поменяются, чтобы я могла почувствовать разницу. И в самом конце, когда они уже будут готовы в меня кончить, пусть будет двойное проникновение. Пожалуйста, пусть так и будет, — повторила она следом за Председателем и задула свечки на торте.
Если раньше я не понимал, что значит стыдиться за другого, то теперь прекрасно понял.
