Проклятый Врач. Том I - Дмитрий Бурдин

— Так, девушка, попытайтесь успокоиться!

Вика снова закричала, её ногти скребли по предплечьям, оставляя кровавые следы. Чёрный узор на коже как будто бы становился чётче и жирнее, но самым хреновым было то, что я видел, как она травит воздух! Видел эту зелёную ерунду! И каждая секунда моего промедления стоила жизни тем, кто уже лежал в реанимации.

Но убить её я не мог. Не хотел. Мой мозг в некотором роде взвыл, ища обходной путь.

Дифференциальный диагноз, Саша! Думай! Если нельзя удалить опухоль, что мы делаем?

«Мы подавляем её рост!»

Если нельзя остановить кровотечение пережатием, мы используем тампонаду. Если система требует физического извлечения, значит, нужно сделать так, чтобы объект перестал быть активным источником угрозы, не вынимая его!

Но как?

«Так, успокойся, — мысленно приказал сам себе. — Думай, Саш… думай!»

Проклятый пациент выделял токсин через пот, слюну и выдыхаемый воздух. Токсин поражал нервную систему, вызывая картину ботулоподобного синдрома.

— Что, если… отключить выделение? — пробормотал, не сводя взгляда с пациентки. — Ведь может сработать!

На первый взгляд, идея казалась безумной. Но чем больше я о ней думал, тем сильнее она мне нравилась!

Ведь, если парализовать её мышцы, подавить активность желёз, перевести девушку на аппаратное дыхание… она перестанет выдыхать яд! Токсин не будет поступать в воздух! А чтобы очистить её кровь от того яда, который уже циркулирует внутри неё самой… плазмаферез! Гемодиализ!

Я не вырежу осколок! Я просто могу его запечатать и превратить тело пациента в герметичный контейнер, который не пропускает яд наружу. А затем уже… сделать то, что должен!

Девушка тем временем успокоилась. Точнее, она перестала верещать, но не переставала чесаться. Пришлось её немного «взбодрить».

— Вика! — я схватил её за плечи, встряхивая. — Вика, слышишь меня⁈

— Мне больно… всё горит…

— Я знаю! Услышь меня! Я не дам тебе умереть, но мне нужно сделать тебе укол. Ты уснёшь. Твое тело перестанет двигаться, ты не сможешь дышать сама, но аппарат будет дышать за тебя. Понимаешь? Медикаментозная кома, которая поможет!

Разумеется, она не понимала, но, на моё удивление, кивнула.

Я развернулся и побежал в коридор. Чуть не сбил Лизу, которая шла в ту же палату с подносом, где лежали шприцы. И, к моему удивлению, она не улыбалась, как это делала всегда. Лицо бледное, глаз дёргается — у неё был такой вид, словно она смерть увидела.

— Александр Сергеевич! Там Валере хуже… Санитару вводят атропин, ничего не помогает! Что происходит⁈

— Ботулизм мутировал, — ответил я, хватая её за локоть и утаскивая в сторону от лишних ушей. — Лиз, мне нужна твоя помощь! Умоляю, только не задавай никаких вопросов, хорошо⁈

Она посмотрела мне в глаза и коротко кивнула. Она видела, что я на грани. И вместо того, чтобы сыпать шутками или пытаться обнять, она просто кивнула.

— Что делать?

— Мне нужна палата в реанимации. Изолированная. С аппаратом ИВЛ, установкой для плазмафереза и гемодиализа. И мне нужно, чтобы ты собрала препараты: сукцинилхолин, пропофол, фентанил, мидазолам. Много. И растворы для диализа.

Лиза округлила глаза. Хоть она и медсестра, но с хорошим опытом и богатой базой знаний. Она прекрасно понимала, что сукцинилхолин — это миорелаксант деполяризующего действия. Он парализует мышцы, включая дыхательные. Использовать его при ботулизме, который сам по себе вызывает паралич дыхательной мускулатуры? Это бред!

— Саша, ты с ума сошёл? При его симптоматике миорелаксанты убьют его… то есть её!

— Лиза, — я понизил голос. — Ты сказала, что поможешь. Без вопросов. Делай.

Она сглотнула. Её пальцы сжали поднос так, что костяшки побелели.

— Хорошо. Дай мне десять минут.

— Пять!

Я оставил её, взял телефон и набрал главврача, направляясь к лестнице. Тот не сразу, но ответил, сообщил, что находится в главном холле. Я не стал терять времени даром и бегом, как это любил делать Лёха, рванул вниз по лестнице.

Дмитрия Борисовича я застал у стойки ресепшена. Он тоже был на грани, пытался одновременно говорить по телефону, отмахиваться от кричащих родственников и вытирать пот со лба. Картина была плачевной.

— Дима! — я рывком развернул его к себе. — Мне нужна изолированная палата в реанимации! И мне нужно, чтобы ты очистил весь коридор и приставил охрану.

— Какая палата⁈ У нас все заняты! И куда я их дену⁈

— Дима, — я положил ему руки на плечи и сжал пальцы. — Если ты сейчас не сделаешь, как я говорю, к вечеру в этой клинике будет морг, а не больница. У нас эпидемия. Эта девчонка — источник!

— Какой источник? Отравление!

— Это не просто отравление! — я перешёл на шёпот, наклонившись к его уху. — У неё подозрение на сибирскую язву! Понял? Сибирская язва. И если об этом узнают за пределами этого здания — нас закроют не на переоформление, а на карантин с прожекторами и военными.

Дима позеленел. Слово «сибирская язва» подействовало лучше любой склянки с адреналином.

— К-к-какая язва? Ты с ума…

— Делай! — рявкнул я и побежал обратно.

* * *

Примечательно, что ложь про сибирскую язву сработала так, как надо! Сотрудники клиники разбегались, как тараканы от дихлофоса, когда я вёл каталку с Викой в единственную свободную боксовую палату реанимации.

Охранники, которых Дима всё-таки прислал, стояли у дверей с таким видом, будто внутри не девчонка с проклятием, а контейнер с плутонием. Никто не хотел лишний раз подходить.

Лиза уже была внутри. Она подключила аппаратуру, её руки двигались быстро и чётко. Ни единой ошибки. Девушка молча подала мне интубационную трубку, когда я кивнул, и подготовила ларингоскоп.

— Давай, — я взял трубку.

Вика уже была под действием пропофола, её глаза закрылись. Я ввел сукцинилхолин. Мышцы расслабились, челюсть подалась. Лёгкое движение ларингоскопом — и трубка в трахее. Лиза тут же подключила мешок Амбу, а затем — аппарат ИВЛ. Ритмичное шипение наполнило палату. Девушка больше не дышала сама. Её лёгкие накачивались кислородом механически, а значит, яд не выходил с её выдохом.

— Плазмаферез? — спросила Лиза, уже накладывая жгут на левую руку Вики.

— Да. И гемодиализ. Надо вымыть из неё всю дрянь, что уже гуляет по крови.

Я подключил магистрали. Кровь Вики начала медленно вытекать по трубкам в аппарат, проходить через центрифугу, где плазма с растворённым