Истории Китежа - Марта Зиланова
В человеческом обличье они уже не внушали ужаса жителям Китежа. Они смогли задавать вопросы и лучше понимать случайных путников. Смогли спуститься в их город и пересечь стену огня. Смогли освоить их речь и ремесла, обучились их музыке и танцам. Только колдовать в оболочке почти не могли, и долго пребывать в ней тоже – все силы уходили, без коры и листьев им было не прожить.
Но смогли заметить, что Бездна и на людей очень повлияла – сначала волшебников среди селения были единицы, но люди без дара рядом с магией существовать не могли, вымирали и мельчали. Волшебники же, наоборот, с каждым поколением набирались все больше сил. И люди, и лешие – властители энергии – смогли стать дружными соседями.
Да и не до вражды им было. Волки. Люди и волки. Волкодлаки. Они не были подобны лешим: два существа, умирая в схватке, слились в одно, и отказались повиноваться ни хозяевам поселения, ни владыкам леса. Тогда лешие впервые объединились с волшебниками, чтобы обуздать опасных хищников.
Из соратников владыки леса стали помощниками и защитниками – когда первые конники-степняки начали совершать набеги к городу-у-Бездны, лешие в истинном обличье поглотили немало их воинов. А когда пришла несметная орда с ужасающими владыками огня в их рядах, взяли человеческие луки и вместе с соседями встали на городскую стену, готовые держать оборону. Но чародеи защитили город лучше.
Когда Китеж для неволшебного мира утонул в Светлояре, лешие стали главным связующим звеном между магами и внешним миром. Лиственница Лилит тоже ушла от города. По просьбе князя-волшебника она приводила к заколдованным вратам стекающихся отовсюду повелителей волшебства всех мастей. Вместе с Сосенкой, Елью, Кедром и Вязом с Дубом ушли вглубь людских территорий, где было больше вольных лесов, передавали весть о чудном Китеже, который обходят стороной огонь войн. По просьбе следующего китежского князя Лилит несколько десятилетий защищала селения людей от волшебных тварей недалеко от Оки, и втайне от волшебников Китежа с благодарностью принимала жертвы крестьян. Уже не тела девиц, но подстреленную дичь, а иногда и заблудившихся одиноких путников могла обнять ветвями. В жизни леших не было необходимости питаться кровью, но распробовав раз, им уже было тяжело остановиться.
Лешие приручали индриков и мантикор, управляли волшебством, все больше лесов оказывалось под их контролем, тогда как волшебники все больше прятались за стенами. Крупные поселения неволшебников лешие обходили стороной, слишком опасным им казалось размножившееся племя сквиров, не умеющих колдовать, но с ужасающей скоростью покорявших природу.
Дожди сменялись снегами, но все чаще Лиственница Лилит начала задумываться, что колесо жизни с оси слетело и несется неуправляемой скачкой, вот-вот упадет.
До поры до времени всех все устраивало. Лешие были вольным народом, в дела Китежа особо не вникали – до дрязг никаких видов людей им не было дела. Оттого и не сразу заметили, что уклад жизни волшебников изменился. Люди все глубже уходили в непроходимые прежде чащи, спасаясь от бунтов, нашествий, раскола, новых бунтов и новых войн. Лешие прятались все лучше, но отголоски человеческих волнений задевали и их. Объединяться стало опасно, и они бродили все больше по одному, забывая и о связи с собственным племенем. В эти столетия далеко не все ростки выживали, часто о них некому было позаботиться.
И только, казалось, снова вернулся покой в постепенно редеющие леса, как от Китежа устремились посланники – Вече, новые хозяева волшебного города, стремились ограничить контакт всех магических существ со ставшими такими опасными неволшебниками. Леших приглашали в заповедные земли, в которые не будет доступа людям и их пламени. Одна – в тишине лесов за Уралом, бескрайняя сибирская тайга была отдана в безраздельное правление леших, и вторая – вокруг Светлояра.
Лиственница была напугана. Она понимала, что господство человека над природой будет только расти. Лешим уже не напугать сквиров сучьями: издалека в них будут стрелять ядрами, поливать маслом и поджигать порохом. И спрятаться казалось таким правильным! Арена стала еще ближе – она сама шагнула на кровавый песок.
Она выбрала родной лес у Бездны. Встретилась там с Сосенкой. Что стало с Вязом и Дубом так и не узнала, братец Кедр, говорят, перебрался в Сибирь. Здесь же паслись стада индриков, сюда прилетали драконы – Лилит с семьей заботилась о них. Весь волшебный мир тянулся друг к другу.
За стены Китежа леших заманили в самый кровавый человеческий век – страшное время для всего мира! Добраться до поселения в Сибири уже не было никакой возможности. Машины и заводы пугали шумом и дымом, толпы голодных обездоленных людей растекались по всем дорогам. Леса рубили и жгли в невообразимых прежде масштабах. Не спрячешь ни зеленой кожи в человеческой оболочке, ни коры и сучьев в истинном облике. Впервые в истории волшебникам и лешим (а еще и волкодлакам, вампирам, красналям, домовым и менее малочисленным народам) довелось сосуществовать за зачарованными стенами древней крепости. И это вынужденное соседство никому не пришлось по вкусу.
Вече выделило лешим Китежские парки. Рядовые волшебники жаловались, что больше не могут в них попасть без угрозы жизни, ведьмам и колдунам негде стало проводить ритуалы. Парки разделили – одни для волшебников, другие для нелюдей. Лешим было тесно в отведенных рекреационных зонах – их племя успело значительно разрастись с первых дней пробуждения, а клочки земли не могли заменить реликтовые леса их прошлого. Лешие волновались, волшебники тоже. Лешие нападали на людей, волшебники на леших. Город волновался. До арены оставался один шаг.
Ради безопасности всего общества леших настоятельно попросили принимать человекоподобный облик, в которой владыки леса почти не могли использовать энергию Бездны. Зато их можно было расселить по свеженастроенным каменным муравейникам, а если не повезет, то и по темным мокрым подвалам.
Колесо жизни все-таки слетело с оси. Лиственница больше не чувствовала его размеренного хода. Вместе с людьми лешие направились к своему концу.
Без возможности большую часть времени пребывать в истинном обличье, лешие ослабли. Уже после первых лет жизни в Китеже они не могли так же хорошо заботиться о подопечных деревьях, еще через десяток лет даже собравшись всем поселением не смогли призвать дождь, жизнь каждой новой от их корня
