Проклятый Врач. Том I - Дмитрий Лим
— С пациентами контактировал? Помогал?
— Нет… только… — он закашлялся, и изо рта потянулась тонкая нить слюны. — Только капельницу… той девушке… в десятой…
Десятая палата. Та самая, куда я ещё не заходил.
Я поднял голову и посмотрел на медсестру и Сашу. Статус был такой же. Болезнь — та же!
И все они просто контактировали с теми, кто отравился в ресторане. Но, ск… эта зараза не передается вот так вот!
«Сосуд, — голос Старика стал непривычно тихим. — Хватит дурью маяться. Зри. У тебя глазища есть для того, чтобы не просто анализы читать».
Я встал, кивнул подбежавшей медсестре, чтобы она занималась Валерой, и вышел из палаты. Медленно обвёл взглядом коридор. Люди стонали, врачи бегали, аппараты пищали. А потом я закрыл глаза и скомандовал системе:
«Видение Аномалий!»
Открыл глаза и начал смотреть: вот инвестор — аномалий нет. Вот сын мэра — чисто. Вот санитар на полу. Чисто…
Я шёл по коридору, заглядывая в каждую палату. Ничего. Пусто. Никаких чёрных нитей.
Хм, неужели я ошибся? Неужели это просто эпидемия какой-то мутировавшей заразы?
И тут я зашёл в десятую палату.
На койке у окна лежала молодая девушка. Лет двадцати двух, не старше. Она не была VIP-персоной. На ней была обычная одежда: джинсы, вылинявшая футболка. Визажистка, как потом выяснилось. Она работала в «Пантеоне», делала макияж жене прокурора к вечеринке, и её покормили остатками с барского стола.
Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и мелко дрожала. Лицо белое, губы синюшные. Вокруг неё суетилась медсестра, пытаясь поправить капельницу.
— Пожалуйста… — бормотала девушка, слёзы катились по её щекам. — Мне так жарко… кожа горит…
И система решила меня предупредить:
ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕН НОСИТЕЛЬ АНОМАЛИИ КЛАССА: ПРОКЛЯТИЕ
СТАТУС: БИОЛОГИЧЕСКИЙ ИНКУБАТОР
ИНТЕГРАЦИЯ: 34%
Я замер как вкопанный.
«Биологический инкубатор»?
Что за хрень?
Я шагнул ближе, и то, что я увидел… поразило меня до глубины души!
Внутри девушки не было чёрных нитей, как у Фертмана или Артёма Зуева. Вместо этого в её теле была сеть пульсирующих тёмно-зелёных сосудов, которые сходились в районе правой руки. Там, прямо в её вене, сидел осколок! Он был как будто бы… как правильно-то сказать?
Фильтром! Он поглощал её кровь и менял её цвет. После чего как будто выпускал что-то через поры.
Система услужливо подвела итог:
ПАТОГЕНЕЗ: Объект интегрирован в эндокринную и выделительную систему носителя. Модификация метаболизма: 70%. Носитель выделяет токсин класса «А-дельта» через пот, слюну и выдыхаемый воздух. Токсин смертелен при вдыхании/контакте со слизистыми в концентрации 0,01%.
РЕГЕНЕРАЦИЯ НОСИТЕЛЯ: Осколок поддерживает жизнь носителя за счёт непрерывной регенерации тканей, разрушаемых токсином. Носитель неуязвим для собственного яда.
СОВОКУПНЫЙ УРОН: Заражено 14 человек (10 пациентов + 4 персонала).
У меня аж челюсть отвисла!
«Вот это да. Вот это я попал».
Это что же получается, проклятия могут действовать как вирус⁈
Я попятился. Мозг лихорадочно искал выход.
— Александр Сергеевич? — голос медсестры вернул меня в реальность. Она с подозрением смотрела на меня. — Вам плохо?
— Выйди, — хрипло сказал я.
— Но…
— Я сказал — выйди! Немедленно! И надень маску. Двойную. И никого не пускай сюда!
Она испуганно моргнула, но спорить не стала. Выскочила за дверь.
Я остался наедине с девушкой.
— Почему вы на меня так смотрите? — её голос дрожал. — Я умираю? Скажите мне правду, я хочу знать правду!
«Правду? Золотое правило медицины: если не знаешь, что сказать, — соври, но убедительно».
Но сейчас я не мог соврать. Я стоял и смотрел, как из пор на её руках проступает едва заметный зеленоватый пот. Она была бомбой замедленного действия. Термоядерной бомбой.
— Как вас зовут? — спросил я, стараясь дышать через раз и отступать к двери.
— Вика, — всхлипнула она. — Вика Соловьёва.
— Вика, послушайте меня внимательно, — я говорил ровно, глядя ей в глаза. — Вам нужно не двигаться. Вы понимаете? Совсем. Не двигаться, дышать как можно реже.
— Но мне жарко! — она вдруг закричала, её тело выгнулось дугой. — Моя кожа! Она горит!
Она начала чесать руки. Ногтями, с остервенением! И там, где она чесала, я увидел это.
Чёрный узор. Геометрический, чёткий, как татуировка. Точно такой же, как на моей ладони. Только у меня он был в виде кругов, а у неё — в виде ветвящихся линий.
И тут система, словно в насмешку, выдала новое окно. Красное, мигающее, с чёрной рамкой.
Внимание!
Стандартная медицина неэффективна. Антитоксин не способен разрушить структуру проклятого объекта.
Для нейтрализации источника заражения необходимо физическое извлечение объекта. Вероятность смерти носителя проклятия: 99%.
Я в прямом смысле этого слова застыл. Точнее, сначала охренел, а затем застыл! Получается, если я захочу спасти всех тех, кто находится в клинике, я должен убить эту девушку. Извлечь из её вены проклятый осколок.
Либо ничего не делать, и тогда мы все дружно и радостно сдохнем!
ОХРЕНЕТЬ!
«Выбирай, хирург, — прошептал Старик. — Тут уж не до клятв Гиппократа. Аще не отсечешь гангрену, сгниёт всё тело».
Но она не гангрена! Она живой человек!
Что делать? Что, чёрт возьми, делать⁈
Глава 10
Гиппократ против системы
Убить человека, чтобы спасти остальных? Я не герой какой-нибудь фантастической литературы, чтобы принимать такие решения. Также я давал клятву и в целом человек не плохой, хоть и отношусь ко многим вещам слишком спокойно.
В общем, решение было слишком очевидным. Я стоял в палате, слушал пиликанье мониторов и откровенно злился на ситуацию. Да, наверное, не на ситуацию, а на систему, которой меня наградил проклятый осколок. Своими «действиями» она тупо загоняла меня в угол.
Но выход всё равно был! Ещё не родилась на свет та проблема, которую нельзя было бы решить!
Я — врач. Я давал клятву. И пусть я циник, пусть у меня «чердак потёк», но я не палач.
«Выбирай, хирург, — прошептал Старик. — Аще не отсечешь гангрену, сгниет всё тело».
— Ты, как всегда, проницателен, — процедил я сквозь зубы. — Только вот она не гангрена, а мой пациент.
Система тем временем не унималась. Текст, как мне казалось, пульсировал, подталкивая меня к решению. Или же система просто решила раздражать меня дальше.
