Проклятый Врач. Том I - Дмитрий Бурдин
Боже мой, пожалуйста, Боже… освободи меня от своей кары под именем Лиза!
Она прижалась лбом к моему плечу. Её руки скользнули по моей груди. Ситуация была абсурдной: я полусидел на своём диване, без верха, а красивая женщина буквально висела на мне, пользуясь моим постстрессовым состоянием.
«Аще приласкай деву, сосуд! — Старик, мерзавец, радостно захихикал. — Она ж ти вякнет, яко рыба об лёд, а ты сидишь, аки истукан. Дай ей волю!»
«Заткнись, извращенец», — мысленно огрызнулся я.
— Лиз, — я мягко, но настойчиво взял её за плечи и отстранил. — Со мной всё в порядке. Правда.
Она обиженно поджала губы, но ушла.
* * *
Следующие два дня напоминали мне просмотр бразильского сериала.
Новость о том, что Валентин Петрович Козлов, светило и гордость онкологии, чуть не отдал концы на лестнице у морга, начала обрастать новыми пикантными нюансами. Тупорылых версий было столько, что хватило бы на целый сезон какого-нибудь паршивого сериальчика!
— Говорят, он пил! — шептала Наташа на ресепшене, косясь в мою сторону. — Самый настоящий запой!
— Да какой запой, он же за рулём приезжает, — возражала Инна. — Говорят, у него глаукома. Ослеп на секунду и упал.
— А Ким тут при чём? — пискнула новенькая, чьё имя я опять забыл.
— А Ким всегда при чём, — хмыкнула Наташа с видом знатока. — Он его спас, между прочим. Массаж сердца делал!
К обеду второго дня ко мне приплыла Лиза.
Я сидел в ординаторской, пытаясь одной левой рукой написать отчёт по операции Фертмана… который, к слову, пришёл в себя и чувствовал себя прекрасно. Ухо ныло, порез чесался.
— Александр Сергеевич, — Лиза просочилась в дверь, неся в руках поднос с кофе и какой-то выпечкой. — Я принесла вам перекусить. Вы же опять забыли пообедать!
Она поставила поднос на стол, но не отошла, а нависла надо мной. Её халат был, как всегда, расстёгнут на одну пуговицу больше, чем положено. Глубокий вырез блузки манил, а духи дурманили голову. В другой ситуации я бы, может, и обратил внимание. Но сейчас у меня гудела голова, а перед глазами висел таймер на двадцать четыре дня.
— Лиз, спасибо, я не голоден.
— Это не обсуждается, — её голос стал томным, она опустилась на подлокотник моего кресла и неожиданно провела пальцем по предплечью. — Бедный. Должно быть, было очень страшно? Твой коллега вот так… на твоих глазах.
Её палец скользнул выше, к плечу, затем к шее. Она наклонилась, и я почувствовал её горячее дыхание возле уха.
— Знаешь, Саша… когда я узнала, что ты пережил, я так испугалась. Я поняла, как много ты для меня значишь. Может, наконец-то позволишь мне позаботиться о тебе?
«Аще отведи деву в опочивальню, сосуд! — Старик подал голос впервые за день. — Горе ты своё лечить должон! Баба жаркая, аки печь, а ты сохнешь, аки мумия египетская!»
«Отстань», — мысленно огрызнулся я.
Я взял Лизу за запястье и снял её руку со своей шеи.
— Лиза, я ценю твою заботу. Правда. Но сейчас мне нужно работать.
«Ягода» обиделась. Это было видно по тому, как сузились её глаза и дрогнули губы. Но она быстро взяла себя в руки, натянула дежурную улыбку и поднялась.
— Как скажешь, доктор Ким. Но учти, моё предложение всё ещё в силе. В любое время дня и ночи.
Она покрутила бёдрами и выплыла из ординаторской, оставив после себя шлейф дорогих духов и лёгкое чувство раздражения.
Впрочем, думать о Лизе и её домогательствах мне было некогда. Потому что система, словно издеваясь, подкинула мне новое уведомление:
«Внимание! Поступление нового пациента. Диагноз требует хирургического вмешательства. Рекомендуется осмотр».
Ни единого намёка на проклятие, просто как дежурное уведомление, и это меня заинтересовало, к слову. Такого ещё не было. Обычно система сразу помечала, мол, аномалия или проклятый объект, а тут тупо чистый лист! Нормальный человек!
Или же он тоже носитель, но моя система пока не может этого понять⁈
Я вздохнул, встал и поплёлся на первый этаж восточного крыла, в приёмное отделение.
* * *
В приёмном отделении всегда было шумно. Я подошёл к стойке дежурной сестры. За ней сидела Марья Ивановна: женщина-скала, которую в нашей больнице боялись больше, чем главврача.
— Марья Ивановна, — устало кивнул я. — Мне передали, тут новый пациент на меня?
Я соврал, никто мне ни о чём не говорил, но было ощущение, что система не врёт.
— О, Александр Сергеевич! — она подняла голову и уставилась на меня через очки-половинки. — Наконец-то! Давно ждём. Девушку привезли около часа назад, скорая сдала, а твои ординаторы, видимо, в ступоре!
Она протянула мне толстую папку с историей болезни и планшет.
— Тридцать лет, согласно паспортным данным. Врождённый порок сердца, усталость, потеря сознания. Давление падает, пульс зашкаливает. Мы её в третий смотровой кабинет назначили, ждёт именно вас.
— Меня?
— Да, — спокойно ответила Марья Ивановна. — Я в холл звонила, просила, чтобы вас нашли и озадачили пациентом.
Я кивнул, бегло пробежался глазами по анамнезу, пока шёл по коридору. Не пьёт, не курит. Беременность исключена. И главное — почему система выдала мне это уведомление без привычного «маркера» проклятия?
Я толкнул дверь в смотровой.
Девушка сидела на кушетке и откровенно скучала, поглядывая в сторону окна.
Стройная, с короткой тёмной стрижкой. Джинсы, растянутый свитер крупной вязки, кроссовки. Никакого макияжа, но при этом она выглядела очень хорошо.
Когда я вошёл, она повернула голову, и я уткнулся в её взгляд. Тёмно-карие глаза, умные, с хитринкой — и при этом уставшие. Очень уставшие.
Пациент: Альбина Викторовна Шелест
Возраст: 30 лет
Диагноз: не известен
— Александр Сергеевич? — её голос был приятным… кстати-ка!
— Да. А вы?..
— Альбина, — она слабо улыбнулась. — Меня к вам направили из областной. Сказали, вы единственный, кто может помочь.
Я вернулся к изучению её карты. Пробежался по следующим строчкам…
«Ага. Дефект межпредсердной перегородки. Врождённый порок сердца, который почему-то не прооперировали в детстве».
И, видимо, сейчас, в тридцать лет, это вылилось в тяжёлую лёгочную гипертензию и начинающуюся сердечную недостаточность.
Обычная хирургия. Никаких проклятий, чёрных нитей и мистических осколков. Обычная человеческая беда, которую можно починить скальпелем, знаниями и удачей.
—
