Рассказы. ПРО_ЗАмерший мир - Коллектив авторов
В черном узком мать Макара зовет папу Сергея есть пиццу, Макар голодный, поздно, погуляли и хватит, ты же обещал, но Макар уже в очереди на горку, и Оливия в очереди на горку, а они, родители – мать Оливии, отец Оливии и Макара и мать Макара – помогают им взобраться и съехать. Так повторяется много раз, пока мать Оливии не выдерживает, хватает Оливию, обе нарядные, в длинных платьях, Оливия визжит, а ее мать молчит, держит себя в руках, их ждет очень давно бабушка. Скажи папе – пока. Пусть не говорит, идите. Нет, Оливия, ты все‐таки скажи папе – пока.
Но Оливия ничего не хочет говорить, она хочет плакать и плачет.
Прости пожалуста
У одноклассника моей дочери – самого неблагополучного ученика: нервного, обидчивого, агрессивного, двоечника, маленького росточка, – вчера умерла мама.
Об этом сообщила в школьный чат мама одного из учеников, а еще недавно туда писала ежедневно и сама умершая, спрашивала, что задали и как это заданное (груз задач) решить. Маленького, как и сын, роста, пухленькая молодая женщина, испуганные карие глаза: «А что задали по русскому? А какая тетрадь? А какой номер?». Ее вопросы вызывали тихое раздражение. Все задания дети записывали в обычный дневник, плюс учительница дублировала в электронный журнал. Но ее сын, наверное, не записывал, а электронным она, скорее всего, не умела пользоваться.
– Почему вы не заходите в электронный журнал? – возмущалась учительница.
«Свет отключили на весь день».
«Скажи пожалуста». «Извини пожалуста». «Спасибо!».
Писала она с ошибками.
Ей отвечали, что есть время для общения, и после 21.00 не стоит беспокоить личными вопросами.
Прости пожалуста – учительнице, последнее ее сообщение в чате, через 10 дней она умерла.
Выяснилось, что она долго болела, знала о своей болезни, знала, что ее общее время с сыном скоро закончится, он останется, она уйдет (куда она уйдет).
Конечно, было и другое, то, о чем никто не узнает, как она его обнимала, что говорила. Осталось для непосвященных в их горе, как они вдвоем (бедный сын и его бедная мама) изо дня в день считали, сколько карандашей и ластиков купили Оля и Маша и как животные в английском классе, обезьянка Джерри, горилла Джон и другие, учились рассказывать о том, что было, будет и никогда не случится в разных временах.
Английский им давался особенно трудно. Она жаловалась, как трудно им делать уроки именно по английскому языку.
Я видела ее несколько раз. Ее лицо носило выражение постоянной готовности принятия обиды: «прости пожалуста». Может быть, оттого, что теперь я знаю о ее болезни, а тогда не знала. Помню, как она смотрела на сына в день посвящения в гимназисты: почему мой сын для них хуже всех, и как он будет один против всех. Смерть еще далеко, через 200 страниц математики.
На ее фотографии профиля: муж и маленький сын, а ее самой нет. И вот теперь ее и правда нет. По-настоящему нет, а они остались: отец и сын, и учебники с задачами.
В самолете
В самолете, отец и сын пяти-шести лет.
Сын: В Москве тоже идет дождь.
Отец: Мы еще не в Москве.
Сын: А где мы?
Отец: В небе.
Сын: Нет, мы в Московском небе.
Сын: Папа, я тебе помогу, если нужно нажать плюсик, скажи.
Кажется, что папа устал, но когда сын ложится на его колени, папа гладит его волосы, и в его руке нежность и любовь.
Сын: Мы пойдем сразу к маме в отелю? Ты знаешь, а взлет круче, чем посадка. А завтра мы уже возвращаемся.
Сын: Ты хвосточек.
Папа: А я Чихинхуа.
Сын: Ты хвосточек, а я чубочек.
Сын: Папа, когда мы пойдем на посадку?
Отец: Тебе капитан корабля что сказал?
Сын: Что мы идем на посадку.
Отец: Ну вот.
Сын: Папа, мы почему‐то наискосок летим.
Сын: А мама круглосуточно учится?
Папа: Вечером она придет к нам
Сын: Она после каждого вечера будет к нам приходить?
Сын: Хочу дома записать – вкусняшки шоу. Мы идем на снижение? А на посадку? Папа, а у нас там телевизор будет? Папа, кажется, в небе туман начался.
Папа: Это облака.
Сын: Мы летим между облаками. Папа, а когда Незнайка между облаками был, он подумал, что вверх тормашками, такой глупенький. Папа, мы в облаках еще?
Сын: Папочка, ты знаешь, я всегда хотел летать на облаку и попробовать кусочек Луны. Она же круглая и похожа на сыр.
Сын: А это мост через Волгу.
Отец: Нет, это Москва-река.
Сын: Какая?
Отец: Москва.
Сын: Какие большие дома, а в них есть детские площадки?
Отец: Конечно.
Сын: Сейчас будет бдыщ!
Фу, прилетели!
Вера Сорока
Понедельник. Карнавал (из цикла рассказов Неделя жизни)
Донна Петровна умерла в понедельник и очень огорчилась. Если бы ее спросили, в какой день умирать, она непременно выбрала бы четверг. Ведь так удобнее для всех – не нужно отпрашиваться с работы и целый день ходить в черном.
Чтобы никого не затруднить, у донны Петровны все документы в порядке, все счета оплачены, вся одежда сложена. Имущества нет, и передавать его некому.
Чтобы нечаянно не побеспокоить соседей, донна Петровна сама позвонила в скорую, а потом тихонечко умерла.
В среду в городе карнавал. Ничего особенного – обычный праздник с подвижными платформами, танцами, акробатами и салютом в конце.
Карнавал начинается у здания мэрии. Сначала немного натужно, но потом разрастается, набирает цвета и громкости. Он идет по городу, поглощая прохожих и их дружелюбных собак. Надевает на всех маски и заставляет танцевать и делать такое, что еще утром никто делать не собирался.
В среду донну Петровну выносят из дома в открытом гробу. Она лежит на маленькой кружевной подушке и смотрит мутными пустыми глазами в небо. Донна Петровна видит рябые облака и сбежавшие от невнимательных детей воздушные шары. Зрачки ее неподвижны.
На донне Петровне закрытое твидовое платье с белым накрахмаленным воротничком. На ней плотные чулки
