Перерождение - Дмитрий Александрович Билик
Мне почему-то вспомнилась древняя песня с весьма уместными строками: «Мой друг не пьет и не курит. Лучше бы пил. И курил». Так было бы намного безопаснее для окружающих людей.
— Долго ему их печь придется, — с сомнением покачал головой Анфалар. — И где он возьмет столько сладких тыкв? Из-за холодов большая часть урожая померзла.
— Мой милый и неопытный в выборных делах друг. Ему и не надо всего этого доставать, главное, чтобы Гришу выбрали. Между предвыборными обещаниями и реальными делами целая пропасть. У нас даже поговорка есть: «Обещать — не значит жениться».
— Если он обманет фекойцев, то ему придется плохо, — спокойно заключил мой друг.
— Думаю, вот этого Григорий точно не учел. Понимаешь, он дитя своего мира. Мне даже что-то подсказывает, что его в детстве мало били. Оттого мой бес плохо отвечает за слова. Ну что тут скажешь, у каждого свои недостатки. Мне другое интересно, как это Алена допустила подобное положение дел?
— Я запретил Алене выходить из дома. Она сказала, что выдавит глаза этому мерзавцу и… много еще чего наговорила. В основном ее угрозы заканчивались членовредительством. И я решил, что лучше ей будет пока оставаться в жилище, чтобы не накалять обстановку.
Я с уважением поглядел на Анфалара. Вот вроде добряк добряком, а не зря ему выдали с щедрой руки прозвище Безумец. Порой отчебучит — хоть стой, хоть падай. Алене! Приказал!
— Тогда лучше скажи, нет ли каких-нибудь относительно законных требований снять этого красивого во всех отношениях беса с досрочных выборов? Не знаю, правителя вы можете выбирать только раз в пять лет или нечисть не может выдвигаться на эту должность?
Где-то в трубке возмущенно цыкнула лихо.
— Он разумный, — пожал плечами Анфалар. — Неважно кто ты, человек или нечисть. У нас каждый может бросить вызов правителю. Правда, прежде все решалось поединком. Вот только твой бес…
— Жуть как не любит решать все кулаками, поэтому выбрал альтернативный способ решение конфликта.
— Прежде нечисть никогда не заявляла о подобном, — задумчиво пробормотал Анфалар, — потому что их не очень жалуют. Но твой бес сначала закормил мою крепость, а потом очаровал своими речами.
— Это он может, — с прискорбием признал я. — Значит, никакого административного ресурса у тебя нет. Это плохо. Если так пойдет, то каждый дурак сможет бросить тебе вызов. Ты бы уже учился плохому, что ли, на твоей должности пригодится. Я тебе ответственно заявляю. Ладно, я этого беса прикормил, я его с выборов и сниму.
И я решительно, насколько это вообще позволяла толпа, направился к Григорию. Мне на руку еще играл тот факт, что в Фекое я был все-таки не самый последний человек. Поэтому если кто-то сначала раздраженно отмахивался от моей назойливой просьбы подвинуться, то повернув голову, смущенно отводил глаза. За все время разве что пара товарищей попыталась быкануть, но их тут же образумили соседи. Хороший знак. Митя с видом наглого «шашечника», который встал за сверкающей «люстрой» скорой, пристроился позади.
Григорий, кстати, увидев мое приближение, не обрадовался, как тот же Анфалар, напротив, он сбился с речи, покраснел и стал озираться, словно разглядывая пути отступления. Ага, хрен тебе на твою красноречивую голову.
Я справился с первым сильным желанием ударить беса. Все-таки бить живых существ нехорошо, тем более прилюдно. К тому же, непонятно, как отнесутся к членовредительству своего нового хефе фекойцы. Не хотелось бы проверять на собственной шкуре, где заканчивается уважение и начинается ненависть.
Короче, так я и встал в пяти метрах от говорившего беса, который, правда, если первое время лишь изредка поглядывал на меня, то теперь не сводил взгляда с человека, который мог лишить его власти. Собственно, именно это я и собирался сделать. Правда, стоило бесу заметить Митю, как мой рыжий товарищ бесшумно выругался одними губами и сделал неприличный жест. Хорошо, что язык тела фекойцев значительно расходился с моим миром. Иначе Гриша бы огреб вполне не иллюзорных звездюлей.
— Матвей, — заискивающе улыбнулся Григорий.
— Матвей? — удивился я. — Мне всегда казалось, что я для тебя хозяин.
Бес нервно хихикинул. Примерно как устроительница званого ужина, которая увидела, как сцепились два непримиримых спорщика и теперь дело неумолимо близится к скандалу.
— Пойдем, — добавил я.
— Не сейчас, — совсем напрягся Гриша.
— Это прямой приказ. Мне нужна твоя помощь или ты ослушаешься? Пойдешь против хиста, которому служишь?
Конечно, я понимал, что выкручиваю руки бесу, но жалость — последнее, что я испытывал к этому карманному революционеру. Если ему все время потакать, эта зараза сядет на шею и свесит ножки.
— Пойдем, — повторил я с нажимом.
Бес весь побагровел, показалось, будто его рога даже блеснули, после чего тряхнул головой и с видом тяглового быка поплелся ко мне.
— Граждане фекойцы, только что вы стали участниками иммерсивного представления «Если б я был султан», где главную роль исполнил заслуженный артист выборгской лесополосы Григорий. На этом мы вынуждены откланяться.
— А когда сладкую тыкву раздавать будут? — очнулся один из слушателей.
— Вечером в среду после обеда. Неужели вы не поняли, сладкая тыква бывает только в мышеловке. Короче, ничего можете не ждать. Это был пранк, прикол, шутка.
— Зря ты это сказал! — как-то весь подобрался Григорий.
Я и сам понял, что в соревнованиях по разговорам на лишние темы уже занял первое место. Осталась самая малость — переместить призера в целости и сохранности. Поэтому за секунду до того, как толпа пришла в движение, я крикнул:
— В крепость!
Обычно Григорий усиленно делал вид, что не слышит того, что я говорю. Однако сегодня у него проявились невиданные аудиальные способности. Потому что я еще не успел закончить, как увидел стремительно удаляющуюся рыжую макушку. Ну да, в вопросах побегов и внезапных отступлений бесу не было равных.
Хотя вот и Митя показал, что его рано списывать с легкоатлетических соревнований. Поэтому среди отстающих оказался я вместе с Юнией. И то лишь по той причине, что лихо находилась в артефактной Трубке и пока не выбралась, ее судьба зависела целиком и полностью от меня.
Стражники, которые, как и всегда, стояли у входа, с ошарашенным видом глядели на приближающуюся толпу. Я махнул им рукой, мол, тикайте из города, и они, словно только этого и ждали, рванули в разные стороны. Вот молодцы, жить будут.
Поэтому в замок мы заскочили в гордом одиночестве. Я сразу распорядился всей троице (Юния уже самостоятельно выбралась наружу) держать дверь, а сам полез за ключом.
— Вот надо тебе было, хозяин, вмешиваться? — выговаривал мне Григорий.
