Стирающее поветрие, или Бумажная лавка госпожи Анны - Ксения Котова
Марина выкупила и перестроила заброшенный маяк на окраине. Его современный собрат, уверенно направляющий корабли, находится неподалёку, но именно старинный полосатый страж превратился в мастерскую. Здесь, под крики чаек, Марина и творит.
Главным источником вдохновения для художницы стали прибрежные пещеры, куда она регулярно отправляется с мольбертом. Знаменитые гроты скрывают наследие далёких предков – наскальные росписи, давно являющиеся объектом пристального интереса антропологов.
«Особо меня завораживает пещера с воздушным колодцем и семьёй китов – делится Марина. – Я прихожу туда в полнолуния. В серебряном свете киты будто оживают и плывут к недостижимым звёздам. В их странствии есть неземная гармония… Нет, я не интерпретирую росписи. Наоборот, – пытаюсь перенести их на холст так, как запечатлели люди, ещё знавшие этнимов… Я словно мост сквозь время… Верю ли я сама в этнимов?.. Почему бы и нет? Сказка, говорите?.. Легенды красивы, и в духов хочется верить».
На днях в городской галерее откроется первая выставка Марины. Критики отмечают уникальную технику художницы и эмоциональный накал картин. Все они о нашем побережье.
Редакция журнала видит в приезде Марины и выставке нечто большее, чем просто культурное событие. Это новая глава в истории семьи Котраковых – глава, где боль прошлого преображается в искусство. Пытаясь понять замысел первобытных людей, Марина говорит с древностью и ищет ответ к загадке, преобразившей её жизнь: некоторые моряки упрямо верят, что, исчезнув, художница побывала на затерянном острове этнимов.
Газета «Морской колокол»
Глава 7. Две закрытые комнаты
Госпожа Анна Эскрипт убиралась в кабинете мужа. Мечта ей помогала, но порой украдкой грызла ногти. Хозяйка магазина была сосредоточена, однако, как понять, что у неё внутри?.. Фея не знала.
Анна пропылесосила ковёр, свернула его рулоном и прислонила к стене, помыла паркет, вытерла пыль и перебрала вещи. Книги в шкафах, разбросанные там и сям журналы, тетради с заметками на полях зелёными и сиреневыми чернилами, бесконечные записки, интерьерные украшения и сувениры из путешествий – всё вызывало приливы забытых чувств.
Одни вещи хозяйка магазина сразу бросала в полиэтиленовый пакет для мусора, не считая ценными: запаутиненную кружку кофе, увядший кактус, окурки из пепельницы. Другие – небрежно убирала в джутовый мешок с надписью «На благотворительность»: рождественский шарф с оленями, почти неношеные тапочки, безвкусную вазу. Третьи – с нежностью изучала и складывала в архивный короб, задерживаясь на особо ценных находках: билете в театр, букетике колосков с розовой лентой, семейной фотографии. Иногда у Анны перехватывало дыхание, и кололо в груди. Вещи по-прежнему хранили прикосновения Артура и аромат его одеколона. Они отказывались превращаться в хлам и нашёптывали, нашёптывали, нашёптывали драгоценное прошлое.
Несмотря на тревоги Мечты, уборка подарила хозяйке магазина облегчение. Анна радовалась, видя, как кабинет из склепа превратился в пустую комнату. Книги в заблестевших шкафах-витринах приободрились, демонстрируя переплёты, а модель дирижабля сверкала латунными деталями, хотя на полках сохранились лишь она и пара статуэток. Серебрилась каминная решётка – вычистив сажевый пульпит, Анна стала напоминать ворону, вся чумазая и с муаровыми перьями в волосах. Подоконник опустел, подвязанные шторы щеголяли бантами. Кабинет омылся от давних дней и освободился от прежнего хозяина.
Анна вытащила в коридор мешки и короб и выпрямилась на пороге, вытирая пот с лица. Комната сияла чистотой – внутри хозяйки магазина разлилось умиротворение. Тринадцать лет она вычёркивала кабинет Артура из «Бумажной лавки», и теперь радовалась его возвращению, точно покалеченному дому прирастили обратно кисть или ступню. Правда, ради этого Анне пришлось нарушить свой распорядок. Её дни подчинялись неизменному расписанию: оно являлось основой личного спокойствия и благополучия магазина.
«Поступила ли я правильно?» – задалась вопросом Анна. Она взяла из архивного короба семейную фотографию. Карточка пахла затхлой бумагой и дыханием осени. Семья позировала под толстенным дубом, с которого облетали жёлтые листья; дерево раскинуло ветви, укрыв снимавшихся пожухшей кроной. В тот день жёлуди под каблуками ботильонов хрустели особенно сладко… Анна обвела пальцами силуэты любимых ею людей, коснулась дорогих лиц и прижала металлическую рамку к груди. Закрыв глаза, хозяйка магазина услышала приглушённый смех и шепоток ветра, треплющий волосы.
Рамка была холодной, но от прикосновения нагрелась, впитав тепло рук. Сердце Анны тронуло печалью. Она корила себя, что складывала память в коробку и убирала с глаз. Разве можно так поступать с родными?.. Ей станет легче, но какой ценой?.. Артур и Ежевика умерли, и хозяйка магазина будто погружала их в зыбучие пески или ссыпала прах в океан. Спрятав столь глубоко, вспомнит ли она о близких завтра, через три дня, неделю, месяц, годы?..
Хозяйка магазина посмотрела на дверь напротив. Следовало прибраться не только в кабинете Артура, но одна мысль о второй закрытой двери обратила Анну в окостеневшую статую. Есть прошлое, похожее на цветастые игольницы с воткнутыми в них осколками бритв и скальпелей, – счастливое настолько, что режешься, едва дотронувшись.
Мечта встала позади Анны и бережно сжала её плечи:
– Ты выглядишь уставшей. Продолжим завтра?.. Тебе сто́ит бросить платье в стирку и принять душ.
– Правда? – хозяйка магазина с облегчением развернулась к фее.
– Угу, – Мечта подхватила Анну под локоть, потянув прочь.
Хозяйка магазина не возражала, и фея была ей благодарна. Зайди Анна во вторую дверь, кто знает, какие трещины поползли бы по стенам «Бумажной лавки» дрожащими белыми тенями… Ночь после визита Алексея Турара выдалась тяжёлой. Мечта устала сдерживать Тьму. Пантера хлестала щупальцами, обсасывала стены, даже вгрызлась в крышу; Человек-Из-Тени дольше обычного стоял на пороге и рисовал узоры на стекле пальцем в скрипучей перчатке. Мечта едва справилась со световым лесом и к утру полностью обессилела.
«Когда же мне придёт конверт?..» – фея очень ждала ответа на своё письмо.
* 4 *
Порой, чтобы двигаться дальше, нужно просто занять руки: вытереть стол или пол и позволить мыслям лететь свободно.
Когда прибираемся, нам кажется, что мы приводим в порядок дом, но на самом деле – себя. Вместе с хаосом и пылью уходят чувства, в которых застряли сердце и душа.
Прощание с Алексеем Тураром: легендарный фотограф обрёл вечный покой на родной земле
Наш город постигла огромная утрата. Всемирно известный фотограф Алексей Турар недавно вернулся, чтобы организовать похороны престарелых родителей, скончавшихся с разницей в несколько дней. Однако
