Песня штормов. Побег - Роман Г. Артемьев

вчера выпустили, они с Родериком сейчас оба живут в Линадайне. Блокли сожгли Хингем-холл, дома у Хингемов больше нет. И, самое главное, их залог остался в Уинби. Если Хали до него доберется, Хингемам придется очень тяжело, поэтому я предложила сэру Джону отпустить их род. Он отказался, но предложение я не отозвала…

Анна говорила около часа, вываливая на брата новости и личные впечатления. Виктор слушал, хмурился, кусал губы. Положение у Стормсонгов было тяжелое, причем способов выправить его он не видел. Родня и союзники либо отказали в помощи, либо не имели достаточного влияния; враги, наоборот, заручились поддержкой разных группировок и уверенно продавливали выгодные им решения. Навещавший его мэтр Норрис о многом не ставил в известность сестру, зато в беседах с ним откровенно признавал, что шансы выбраться из тюрьмы мизерны.

Так что на себя Виктор, в каком-то смысле, махнул рукой. Смирился, что самому не спастись. Требовалось спасать сестру, род.

Наконец, Анна выдохлась, голос её замолк, в рассказе возникла пауза. Мужчина немного неуклюже попытался её утешить:

— Всё будет хорошо, сестренка. Вот увидишь.

Девушка молчала минуту, затем тихо и внезапно прошипела:

— Что увижу⁈ Что⁈

Слабость, задавленная усилием воли, исчезла. Она уже не плакала, не жаловалась — рядом с Виктором готовилась к броску змея, ещё молодая, неопытная, уже ядовитая. Не намеренная отступать.

— Если моим опекуном назначат Хали — когда назначат! — он без особых усилий войдёт в Уинби. С носительницей крови в полной власти! Ему потребуется не больше месяца на подготовку, а затем — всё, хранитель усыплён. Долго я проживу после? Может, и долго, смотря кому он меня продаст. Эйтропу, уморившему уже трёх жен? Или извращенцу-Блоксхему? Да я на себя руки наложу. Нет, брат. Надо бежать.

— Бежать?

— Именно. Помнишь виллу во Фризии, отец всё собирался её продать?

— Я жил на ней пару месяцев после учебы. Хочешь переехать туда?

— Фризия сейчас не в лучших отношениях с Придией, — принялась объяснять идею девушка. — К тому же у фризов немного иное законодательство, женщина там самостоятельна и ей не нужен опекун. Главное, до совершеннолетия, то есть до восемнадцати лет, дотянуть. На требование вернуть меня в Придию они откажут, потому что преступлений я не совершала, и присяги королю не приносила, следовательно, не являюсь в полной мере его подданной.

Без меня Хали не по силам войти в поместье. Конечно, рано или поздно защиту он взломает, но без сторонней помощи на ритуалы уйдёт лет десять, а мастеров или тем более магистров соответствующей направленности ещё найти надо. И бесплатно помогать ему никто не станет, а расценки той же Гильдии ты представляешь. Нет, он всё будет делать сам. Только надо учитывать, что десять лет — срок немалый, за это время много чего произойти может. Например, я могу собрать отряд, вернуться домой и вывезти из Уинби ценности, начиная от алтаря и заканчивая архивом.

— Как ты собираешься жить во Фризии?

— Думаю, что неплохо, — пожала плечиками девушка. — Жильё уже есть, деньги на первое время найдутся. Недвижимость здесь продадим. Мэтр ведь упоминал? Ну, вот. Потом сдам экзамен, получу диплом артефактора, начну торговать своими изделиями, или осяду где-нибудь рядом с переходом. Дрентс, Черное кольцо, Жадный Лес — там всегда найдётся работа для мага. В Придии оставаться нельзя.

Она подошла, села вплотную, наклонилась и тихонько прошептала в самое ухо:

— Король не тянет. Он глуповат, многих раздражает. И наследников у него нет.

В ответ на откровенную крамолу Виктор медленно кивнул. Он и сам подумывал о том, что ослабление центральной власти неизбежно. В смысле, ещё большее ослабление, чем сейчас. Вполне возможно, что разнородные партии передерутся, доведя распри до полноценной гражданской войны.

Именно последний аргумент послужил соломинкой, переломившей спину осла упрямства. У сидевшего в одиночной камере Стормсонга имелось достаточно времени для размышлений, развитые ум и воображение позволили четко представить, что ждёт его сестру в будущем. Вариант с бегством он уже рассматривал, однако держал его про запас — намерение покинуть землю, обильно политую кровью предков, выглядело для него кощунственно. Аргументы, высказываемые сестрой, Виктор уже шептал себе раньше, изучал их, отметая из-за страха за Анну. Одной, на чужбине? Сейчас, глядя на твердо сжатые губы, слыша звучащую в голосе уверенность, он понимал: справится.

Осознание, что бегавшая по поместью в пышном платье девочка в одночасье повзрослела, наполняло спокойствием и горечью. Спокойствием, потому что одна она теперь не пропадёт, и сама выживет, и сумеет продолжить род. Горечью… Не уберегли.

— Мысль об отъезде мне не нравится, — выдавливая из себя слова, признался старший Стормсонг. — Но ты права, остальные варианты выглядят сомнительно. Что конкретно ты намерена делать?

— Мы с мэтром подготовили документы. Подожди, — Анна отвернулась, зашуршала тканью, вытаскивая бумаги откуда-то из недр платья. — Взгляни. Продаётся вся собственность и доли в предприятиях, деньги переводятся во фризские банки. Людей, кто согласится на переезд, заберем с собой. Рекомендательные письма дядя напишет, письмо к руководству Букельского университета мастер Алваро мне обещал давно, не думаю, что он откажется от своего слова.

— Ты уверена, что мою подпись не оспорят? — с сомнением протянул Виктор, вчитываясь в содержимое.

— Нет. Но попробовать мы обязаны, — Анна глубоко вздохнула. — Я надеюсь, наши приготовления не понадобятся, и тебя оправдают. Но если вдруг… если… В общем, мы готовимся к худшему.

Вместо ответа Виктор обнял сестру и молча принялся гладить её по голове. Они оба понимали, насколько малы его шансы выжить. До тех пор, пока жив хотя бы один мужчина из главной ветви, остальных кандидатов алтарь будет слушаться не до конца. Безусловно, способы переподчинить его существуют, и Хали они известны. Однако все они требуют времени и ресурсов, причем немалых. Поэтому враги приложат максимум усилий, чтобы суд вынес смертельный приговор.

Важных тем для обсуждения не осталось, поэтому родственники, постепенно, начали вспоминать. Как жили в поместье совсем маленькие, как умерла мама, как оба росли, постигая дар и начиная понимать, что значит быть Стормсонгом. За века существования род воинов-магов обзавелся множеством традиций, передающихся из поколения в поколение навыков, умений, сложившихся в полноценный взгляд на мир. Уникальная идеология позволяла выживать, одновременно одаряя родичей схожим мышлением, позволяя им без слов понимать друг друга. Смерть не особо страшила их — они с детства привыкали к мысли о неизбежном конце, видя погибших егерей или слушая предания о деяниях предков. Печалило