Гнев земли - Екатерина Юрьевна Васина

– Я не голодна, – ответила вяло. – Пойду спать, голова болит.

На самом деле ничего не болело, даже рука. Но общаться ни с кем не хотелось. И видеть тоже. Поэтому, побродив по дому, я вернулась в спальню, юркнула под одеяло вместе Эсси и почти мгновенно уснула. А в голове все вертелась фраза: «Если бы все маги были равны. Если бы…»

* * *

С дедушкой я смогла увидеться только рано утром, перед отъездом в школу. Я как раз сидела над чашкой с невероятно вкусным чаем, когда он стремительно вошел в столовую. Невольно сравнила его с отцом. Тот тоже всегда ходит резко, быстро, но при этом элегантно. Только папа чаще выглядит раздраженным, особенно после переезда в столицу. А вот дедушка на все смотрит с какой-то снисходительностью и полным спокойствием. Словно столько повидал, что ко всему привык. Хотя если он участвовал в войне Зарекка, то его можно понять.

– Как твоя рука, дорогая? – Дедушка присел рядом и тут же принялся развязывать бинты. А я вдруг поняла, что за прошедшую ночь ни разу не просыпалась от боли. И теперь с нетерпением хотела увидеть ожоги.

Мы с дедушкой молча уставились на то, что открыли бинты. Медалин тем временем налила еще чаю и бесшумно вышла из столовой.

Я поняла, что зрение у меня начинает плыть из-за подступивших слез. Да, уже не было такой боли, но стоило снять бинты, как кожу защипало. И ожоги выглядели по-прежнему ужасно. Может, лишь капельку получше, но все равно я пока не могла толком шевелить указательным и большим пальцами.

– Я думала… – замолчала, так как горло перехватило от слез, и нечаянно всхлипнула.

– За одну ночь такое не пройдет. – Дедушка продолжал разглядывать руку. – Но мазь поможет, не сомневайся. Я сегодня еще посмотрю, чем можно будет усилить ее действие.

– Я стану калекой, – пробормотала дрожащими губами. – О нет!

Дедушка вдруг выпрямился и весьма сурово посмотрел на меня.

– Элизабет Килей! – загремел его голос. – Ты что, надумала лить слезы по тому, что еще не случилось?!

От неожиданности я вздрогнула. Дедушка смотрел твердо, но не сердито. Скорее так, чтобы я перестала хныкать и взяла себя в руки. И знаете, мне помогло! Его взгляд давал понять, что еще не все потеряно. А уж он явно видел и более худшие вещи.

– У тебя очень сильный ожог, – уже спокойнее и мягче объяснил дедушка. – Такой затрагивает не только кожу, но и внутренние ткани. Потому мазь действует не так быстро. Но не отчаивайся, мы сделаем все, чтобы даже шрамов не осталось.

Он наложил новый слой мази, тщательно сделал свежую повязку и долго возился с рунами. Пощипывание ушло, а сама рука стала напоминать толстую белоснежную перчатку. Руны вспыхнули золотым светом и исчезли, впитавшись в бинты.

– Ну все. – Дедушка протянул мне конверт. – Передай это врачу в Аркано, я там написал, что тебя осматривал мой личный врач и что перевязку надо будет сделать только перед сном. Да, и завтра я жду тебя в гости, нанесем еще мази. Не могу дать ее с собой, чтобы не привлекать лишнего внимания. Официально ты будешь ездить к моему врачу. Не беспокойся, я достану нужные бумаги с рецептами и рунами, чтобы все выглядело правдоподобно. Ничего, Лиззи, – он потрепал меня по голове, как маленькую, – мы еще повоюем.

От него я уехала уже слегка успокоенная. Даже немного подремала по дороге в школу. И проснулась, когда экипаж затормозил у главных ворот. Я поплелась в сторону целительского крыла, с завистью косясь на других учеников. Они-то бежали на уроки, им не грозила опасность остаться калекой. Нечаянно прижала к себе Эсси чересчур сильно. Она тут же возмущенно пискнула.

– Прости! – Я провела рукой по вздыбленной шерстке. – Прости, пожалуйста. Идем, нам сюда!

– Лиз! – услышала вдруг за спиной голос, от которого так и застыла на месте. Ноги просто отказались двигаться дальше. Эсси же радостно заверещала. Когда это она успела подружиться с саем Адриана? Как его зовут? Кажется, Сэйр. Да, точно Сэйр!

Мой друг детства приближался с широкой улыбкой, но при этом двигался так, точно не был уверен в том, как я отреагирую на него.

– Э-э-э, привет, – пробормотала я, понимая, что теперь на нас все смотрят. Все же пара Адриана и Лавины была весьма популярна. А их расставание, да такое скандальное, будоражило умы уже который день. Если Адриан ни на кого не обращал внимания, то я нервничала. Даже думать не хочу, о чем все шепчутся. Алисия пересказала мне то, что слышала. Но это явно далеко не все.

– Как твоя рука? – Адриан, конечно, не пытался меня схватить за раненую конечность, но на мгновение прикоснулся кончиками пальцев к плечу. Отчего внутри моментально разлилось тепло.

– Нормально. Лучше, – ответила коротко, но, видимо, мой взгляд означал что-то другое, потому что улыбка с лица Адриана пропала.

– Лиз, мы справимся!

Это «мы» значило больше самых ярких признаний или подарков. Эсси у меня в сумочке притихла и тоже точно начала улыбаться. А волшан Адриана на его плече распушил перья и заворковал.

– Мне надо к врачу, – пробормотала я, отступая на шаг. – А тебе лучше не опаздывать.

– У нас сейчас высшие руны, – кивнул Адриан. – Преподаватель меня живьем сожрет, если решу прогулять. Но после занятий я приду. И желательно, чтобы твоего белобрысого дружка рядом не было.

– Он то же самое говорил о тебе, – проворчала я.

Ревнует, что ли? С чего бы это? У него была такая красивая невеста, а сейчас вокруг будут виться самые популярные ученицы Аркано. Я-то ему зачем? От меня только лишь проблемы.

И, кстати, Лео до сих пор молчит. Эта мысль мелькнула, пока я махала рукой Адриану и торопилась к врачу. Интересно, он раздумывает над ответом или что?

Я поднялась по ступеням в целительское крыло, откуда вышли две ученицы с огненными волшанами. Они проводили меня внимательными взглядами, а я запоздало вспомнила, что видела их как-то с Лавиной. Теперь же девушки наблюдали за мной, пока я поднималась по ступеням. Я напряглась, ожидая обидного выкрика или ядовитого шепота. Но нет, только спину еще некоторое время жгло от взглядов. С трудом удержалась от детского желания обернуться и показать язык. Зато Эсси высунулась из сумки и что-то злобно прочирикала.

Ну а в целительском крыле все было как обычно. Хорошо еще, больше не заставляли лежать, но и делать-то особо оказалось нечего. Руны левой рукой не получались, – я попыталась, но едва не прожгла кресло