Гнев земли - Екатерина Юрьевна Васина
– Если останутся шрамы, не страшно, – пробормотала я.
– Элизабет, шрамы могут украшать мужчин, но не юную девушку, у которой вся жизнь впереди. Но главная проблема – возможна частичная потеря чувствительности ладони. О, нет, не смей плакать! Не смей! Это всего лишь вероятность!
Слезы полились сами собой. Я старалась не всхлипывать, сжимала зубы, тогда как в груди все похолодело. Для мага руки – это все! Потеря чувствительности означает неправильно построенные заклинания, ошибки, и это… это судьба домохозяйки! То, чего от меня ждет семья и Леонар!
Очень захотелось обнять себя за плечи, сжаться в комок и просто спрятаться от всех и всего.
– Доктор Аманда! – тихо окликнула женщину, когда она закончила.
– Что, дорогая?
– Я должна находиться здесь все время? Ну, во время лечения. Или могу навестить… родных?
– Хм-м-м… – Аманда постучала пальцем по подбородку. – Хм, хм, хм. Думаю, ты можешь это сделать. Но! Завтра с утра ты должна приехать на перевязку. Твои родные могут прислать экипаж?
– Да!
– Не прыгай. Я обезболила руку, но это на время, пусть и действует подольше лекарств. Кто-то должен проводить тебя до экипажа. Родные тебя встретят?
– Конечно!
Проводить себя я попросила Алисию. Она, конечно, вредная и ворчать любит, но зато не задает лишних вопросов. Что мне сейчас и надо. К тому же я пока не хотела видеть Адриана с глазу на глаз, а у Ричарда по расписанию были дополнительные занятия по древним рунам.
– Ты же вроде с родителями поругалась, – ворчала Алисия, помогая мне добраться до экипажа.
– У меня есть тети и дяди, – ответила расплывчато, стараясь не смотреть по сторонам.
Они и правда у меня есть. Просто живут в других городах.
На нас смотрели. В основном – старшие классы. Я спиной ощущала их взгляды: любопытные, злые, одобрительные. Но сама смотрела прямо перед собой. Буду игнорировать и над собой смеяться не позволю. Я просто защищалась. А Лавина истеричка.
Ладно, она красивая и популярная истеричка.
Всю дорогу я баюкала руку, следя за тем, чтобы возбужденная поездкой и скачущая по экипажу Эсси не задела ее. После лекарств клонило в сон, и голова была словно чугунная. Но пока доехала, успела уже сто раз пожалеть, что встала с постели. Меня растрясло, и каждая выбоина в дороге отзывалась острой болью в руке.
– Да ты совсем зеленая, моя девочка! Укачало? Давай в дом! – Медалин встретила меня на пороге.
Она появилась, как только экипаж остановился, словно все это время ждала меня у окна. Расплатившись с возницей, заботливо меня поддержала, помогая выйти и сопровождая в дом. Уже внутри она передала меня в руки дедушке и поспешила на кухню, сказав, что принесет нам чай.
– Как ты, дорогая?
– Все хорошо, – соврала я. Тронутая заботой в его голосе, не хотела расстраивать.
Дедушка провел меня в гостиную, усадил на диван и подложил под больную руку подушки, чтобы мне было удобнее.
– Осторожнее, егоза! – прикрикнул он на Эсси, крутившуюся у нас в ногах и прыгнувшую мне на колени, как только я села.
Моя девочка нервничала, подергивая хвостом и принюхиваясь. Она топталась на коленях, но стоило в дверях появиться Джессу – зану дедушки, – тут же прыгнула мне на плечо, а потом и вовсе попыталась забраться на голову.
– Эсси, ты что творишь?! – возмущенно воскликнула я, хватая ее и стаскивая с себя.
Машинально действовала двумя руками, и голову от резкого движения словно молнией прострелило, больно до слез, да еще Эсси коготками зацепилась за волосы, путаясь и тяня их.
– Давай помогу.
Дедушка перехватил ее за шкирку и осторожно выпутал из лап пряди волос.
– Впервые вижу, чтобы она так реагировала, – дрожащим голосом призналась я, едва сдерживая слезы. Мне и так нехорошо, да еще она своим поведением добавила.
– Ты ее разбаловала, надо воспитывать. Они маленькие шебутные, поэтому должны чувствовать твердую руку. А она тебе уже в прямом смысле слова на голову садится. Так не должно быть!
Дедушка так и держал Эсси на весу, а она в его руке болталась беспомощно колбаской, дергая лапами.
– Сейчас возьму и отдам тебя на перевоспитание Джессу, – пригрозил он, поднося ее к морде подошедшего волшана. А тот еще и пасть раскрыл.
– Дедушка, не надо! – испугалась я не меньше Эсси, подаваясь вперед всем корпусом.
Эсси так извивалась, что заехала Джессу по носу лапой, и тот громко чихнул. А потом и вовсе лег у ног хозяина, всем видом давая понять, что такие букашки его в гастрономическом плане не интересуют.
– Сейчас ты успокоишься и будешь сидеть как мышка, не высовывая носа, – развернув Эсси к себе, строго сказал дедушка, а потом опустил ее ко мне на колени и приоткрыл сумку на моем поясе, куда она поспешно нырнула.
Я бедром почувствовала, как она испуганно дрожит всем телом.
– Зачем ты так с ней?
– У тебя больная рука, а она скачет. Это недопустимо!
– Она волнуется. – В защитном жесте я опустила здоровую руку на сумку, придерживая завозившуюся внутри Эсси.
– Волшан чувствует твою боль, поэтому нервничает. Но должна тебя поддерживать, а не создавать проблемы и мешать. Твердая рука, Элизабет, запомни это!
Эсси выглянула из сумки и оскалилась, давая понять, как относится к этим словам. Но хоть выбраться не пыталась и больше не скакала по мне. Ох, мне ее жалко, но и в словах дедушки резон есть.
Напряженную атмосферу разбавила появившаяся с подносом Медалин. Помимо чая она и пирог нарезанный принесла, и вазочку с вареньем. В комнате приятно запахло сдобой, и у меня заурчало в животе. От нервов проснулся аппетит.
Женщина захлопотала вокруг меня, а я пригладила растрепавшиеся волосы и заправила за ухо выбившиеся пряди, пряча смущение. Она так душевно относилась ко мне, словно я ее любимая внучка.
– Элизабет, тебя на сколько отпустили? – спросила она. – Ты останешься на ужин? Хочу знать, что тебе приготовить.
– От занятий меня пока освободили. Нужно только завтра с утра на перевязку.
Я вопросительно посмотрела на дедушку, не зная, как долго могу здесь задержаться.
– Спасибо, Медалин! Подготовь комнату для Элизабет, она останется на ужин и на ночь. Ты не против, дорогая? – спросил он у меня.
– Нет. – Я сглотнула ком в горле, почувствовав себя в кругу семьи, и еще раз подтвердила: – Конечно же, нет!
Медалин расплылась в довольной улыбке и поспешила уйти, а дедушка разлил по чашкам чай. Откинувшись на спинку кресла, внимательно посмотрел на меня.
– Рассказывай! Как
