Разрушители пророчеств 1 - Сергей Юрьевич Михайлов
Парень еще не получил даже маломальских навыков оперативной работы, а он сразу бросил его в дело. И что с того, что тогда это дело казалось легко выполнимым – доехал, передал и все. Умом он понимал, что деться-то ему по большому счету было некуда – приказ короля не отложишь в сторону, а Братство требовало передать пергамент именно в Мастилане. Так что, как ни крути, а Соболь оставался единственным вариантом.
Кроме того, была еще одна причина – по донесениям, явку Братства в Мастилане, а потом и в Серебримусе разгромили. Притом сделали это, как следовало из донесений, те же гоблины–Харакшасы, что напали на них ночью на озере. Причем нападения произошли непосредственно перед появлением Соболя. Казалось бы, явная связь, но Корад знал, что в жизни бывают такие нелепые совпадения, что не придумать никакому сочинителю. Но, вот это были уже дела братства и там разберутся, даже если он не будет участвовать.
Надо вызывать людей. В Мастилане у него был агент, но здесь явно понадобится сила, поэтому нужно брать группу бойцов. За двадцать лет своей работы на императора и десять лет службы миру в Братстве, Славуд научился так строить свои дела, чтобы ни одно дело – что казенное, королевское, так и дело Братства не пересекались, но иногда положение бывало просто безвыходное и приходилось отступать от этого правила. Вот и сейчас был именно такой случай: в Братстве любой из его членов был не только магом, но и воином, однако не будешь же их использовать для освобождения своего агента. В тайной королевской службе есть отличная команда бойцов, но им не расскажешь про истинное положение вещей. Корад по своей натуре очень не любил врать, но жизнь есть жизнь и ему постоянно приходилось балансировать на краю.
В этот раз он снова выкрутился – прибывшим по его вызову бойцам он рассказал только часть истории, ту, которая касалась непосредственно нового агента, попавшего в беду. О том, из-за чего это произошло – истинную задачу, которую выполнял Соболь, Корад раскрывать не стал. Так и вышло: и не соврал, и правды не рассказал. Позиция была шаткая и он понимал, что если чистильщики начнут расспрашивать о деталях – а им это действительно необходимо для поиска зацепок, где искать пропажу – то могут всплыть факты службы не только на Короля.
Однако, Сервень – так звали командира чистильщиков, Корад уже несколько раз работал с ним – не стал лезть глубоко в прошлое. Собрав самое необходимое – подробное описание пропавшего юноши, время и место его исчезновения, он попросил только ночь на отдых, так как они почти сутки были в седлах, пообещав рано утром выехать.
Славуд был рад такому исходу и, без разговоров согласился на это. Больше того, как не стремился он быстрей узнать, что произошло с Соболем, он предложил бойцам отдохнуть еще – даже до следующего обеда. Однако, Сервень отказался, объяснив, что по утру ехать легче.
Рано утром – лишь рассвело, но солнце еще не встало – семеро всадников с закрытыми лицами выехали со двора неприметного постоялого двора на окраине города. Ковырявшийся в остатках вчерашней трапезы, выброшенных из кухни, опустившийся старый солдат поднял голову и проводил мутным взглядом удалявшуюся кавалькаду. Когда последний всадник скрылся за углом крайнего в улице дома, он хрипло пробормотал:
– Не хотел бы я встретиться в бою ни с одним из них… Настоящие бойцы.
Потом отогнал деревянной культей конкурентов – обшарпанных помойных собак и вернулся к поиску недоеденных кусков.
Радан оттолкнул лодку и постоял, ожидая пока ребята выведут её на течение. Он махнул на прощание, глядевшим на него девочкам и, поправив заплечный мешок, двинулся вверх по заросшему высокой травой берегу. Какими бы теплыми не стояли дни, осень есть осень – темнеет раньше. Поэтому он торопился, надо успеть к городским воротам до полуночи, пока они еще открыты.
Он успел. Как всегда, в последний момент, перед закрытием ворот, перед ними собралась толпа. Стражники злыми голосами подгоняли торопившихся последних путников. В большинстве это были горожане, задержавшиеся допоздна по делам и торговцы наполнявшие ряды перед главными воротами. Они до последнего вылавливали гостей Серебримуса, пытаясь стрясти с них еще хоть денежку, в обмен на свои немудренные товары. Стража была привычна к этой ежедневной толпе перед закрытием ворот – почти всех они знали в лицо, поэтому тщательного досмотра не было.
Соболь влился в компанию торговцев и, стараясь не поворачивать лицо к свету ярких факелов в руках стражников, проскользнул в ворота. Пройдя с толпой подальше от ворот, он приметил узкий темный переулок и незаметно нырнул туда.
Шагая в темноте, он прикидывал как ему найти такой ночлег, чтобы никто не спрашивал кто он; чтобы можно было перекусить даже в поздний час, и чтобы лежанка была без блох. Пройдя по переулку, он вышел на освещенную улицу. Это были главные ворота и дороги от них вели к богатому центру. Поэтому темными были только переулки. Факела, воткнутые в кованые кольца на стенах домов, горели красным ровным пламенем, звезды, высыпавшие над ними, были яркими и Радан понял, что мысль о том, чтобы переночевать где-нибудь на улице, завернувшись в плащ, была не очень хорошей. Только на самый крайний случай. Ночь уже сейчас была ощутимо прохладной, а яркие звезды и ровно горевшие факела, говорили о том, что под утро станет совсем холодно.
«Без костра не переночуешь, – отметил он. – А костер на улице не разведешь». На улице было пустынно, и он решил пройти здесь, по свету. Меньше вероятность того, что переломаешь ноги в незамеченной яме, или, что вероятнее, вступишь в дерьмо. Даже при неверном свете факелов было понятно, что Серебримус отличается от Короварда. На улице было чисто, и пахло только горевшим земляным маслом от факелов. Да и то этот запах был не резким, а чуть заметным, что говорило о хорошем качестве местного масла.
Сзади застучали копыта, и Соболь пожалел, что пошел по улице, он ускорил шаг и закрутил головой, высматривая ближайший переулок. Памятуя о том, что произошло в прошлом городе, он совсем не хотел встретиться сейчас со стражей. В это время, словно по заказу, на той стороне улицы он заметил вывеску – два факела с двух сторон освещали простой кусок ткани с нарисованной на нем огромной курицей на блюде,
