Рассказы 13. Дорога в никуда - Ирина Родионова
– Ну как же, господин Лихо? Неужто не признали? Даже в запахе ничего знакомого не чуете? – Силуэт слегка затрясся. – Видно, слишком сильно, Петр, ты его кулачищем приложил. Раз он даже старых знакомых не признает!
– Виноват, ваше благородие! – откликнулись из темноты. – Не хотели-с!
«Трофим, – полыхнуло в голове у Лихо. – И псы его, городовые!»
Он попытался сосредоточиться и почти тотчас же вспомнил все, что предшествовало его падению на пол.
– Ах же, гадина, – застонал Лихо. – Специально подослал, чтобы меня сцапать! Я с тобой все время по-честному навар делил, а ты…
– А ну молчать, – рявкнули сверху строго, но по-прежнему весело. – Я ж не знал, господин Лихо, что вы не просто попрошайка, а еще и душегуб знатный! Только сколько веревочке ни виться… В общем, берите его, братцы, и в участок. А я пока конуру сего субъекта осмотрю… Для порядка, так сказать.
При этих словах Лихо взвыл и попытался вскочить на ноги. Но два огромных городовых навались на него, скрутили и потащили вон.
– И смотрите там, человек опасный, крепкий! – крикнул вслед Трофим и чиркнул спичкой. Он посмотрел в дальний конец помещения, разглядел фигуру Ивана и усмехнулся.
– Ну вот и кончились ваши мучения, господин хороший. Уж не знаю, кто вы на самом деле, да и знать не хочу. Передайте мадмуазель Лизе Семеновне, что обещание я свое сдержал и план, ею составленный, в точности исполнил.
Трофим зажег новую спичку и закурил.
– Сейчас я произведу тщательный осмотр жилища только что изловленного преступника, а завтра встретимся в условленном с Лизой Семеновной месте!
Он глубоко затянулся, хотел что-то добавить, но махнул рукой, развернулся и осторожно вышел.
Эпилог
Утро 29 января 1869 года в Санкт-Петербурге выдалось дождливым и ветреным. По перрону Царскосельского вокзала в сторону стоящего под парами поезда спешила молодая пара. Пальто из толстой английской шерсти мужчины и прекрасно сшитый салоп женщины не оставляли сомнений в том, что только вагон первого класса может стать подходящим местом для столь изысканных пассажиров. Однако странное замешательство охватило их возле состава, и только требовательный крик обер-кондуктора заставил молодых людей подняться внутрь поезда. Тотчас раздался свисток, и состав тронулся.
– Кто же знал, что на билете все написано! – зашептала девушка. – Я же поезд издалека только видела… О, матерь божья! – вскрикнула Лиза, рассмотрев внутреннее убранство вагона. – Это же просто дворец! Даже в салоне мадам Крузо на Лиговской и то проще будет!
Девушка осеклась и смущенно покосилась на спутника:
– Ой, прости меня! Это с непривычки. Больно красиво… Диваны, пледы. А тепло-то как!
Молодой человек покачал головой:
– Пора бы уже и привыкнуть, Елизавета Семеновна. Вы теперь не Лизка с «чертовых огрызков», а настоящая дама. И вести должны себя соответственно. – Мужчина строго посмотрел на Лизу, которая ужасно сконфузилась, но не выдержал и расхохотался. – Да ладно тебе, Лиз. Можно подумать, я барин! Даром что в дорогом пальто, а так – простофиля простофилей… Вот приедем в Москву, снимем квартиру, учителей наймем, чтобы нужным манерам выучили! – Иван взял у девушки мокрый плащ и повесил на вешалку.
– Я на пианино хочу, – протянула Лиза, чинно садясь на диван. – И стихи писать!
– Ну насчет стихов не обещаю, а пианино купим!
Мужчина поставил чемодан, который составлял почти весь их багаж, вложил в сетку для поклажи небольшой короб, разделся и сел рядом с Лизой. Она тут же прильнула к нему и крепко обняла.
– Как же хорошо! – прошептала девушка.
Они сидели в начале вагона, спиной к прочей публике, и взгляды других пассажиров не смущали Лизку. Впрочем, кроме них только и были старуха в дорожном платье, с тонким мундштуком в одной руке и костяным веером в другой, да усталый купец, который без конца просматривал какие-то бумаги.
Бледность не до конца оставила Лизу, но легкий румянец уже красил ее щеки. Лучший профессор города, сам Николай Сергеевич Санников, подтвердил, что никаких серьезных проблем со здоровьем у Елизаветы Семеновны нет, прописал настой ягод калины, посоветовал поменять климат и съездить на воды.
Над финансами же шефствовать взялся Трофим Кузьмич. Трофим был человек бессемейный и проникся к Лизке такой отеческой любовью, что даже из своей доли незаметно подкинул. Благо, что ни Лиза, ни Иван ничего в таких делах не понимали. Околоточный надзиратель им и по жизни дельные советы дал, и адрес человека в Москве, к которому они могут обратиться. Поэтому смотрела Лизка на мелькающие за окном городские пейзажи, слушала, как стучит в груди возлюбленного сердце, и улыбалась от счастья.
– Вань, – прошептала она, – а расскажи еще про свой мир.
Иван с досадой поморщился:
– Может, хватит? Рассказывал уже…
– Ну пожалуйста! Я люблю, когда несколько раз, мне не надоедает! – Лиза зевнула и положила голову юноше на колени.
Иван погладил ее по щеке, прикрыл пледом и негромко произнес:
– Ну слушай, раз любишь… В некотором времени на планете Земля, когда уже и царств-государств не было, а было лишь одно правительство на всех, дожили люди до того, что многому научились да многое изобрели. Только больше они знания свои на ерунду тратили, чем на дела полезные!
И стало казаться им, что могут они землю-матушку до бесконечности использовать, и ничего за это не будет! Их мудрецы разные предупреждали, что негоже так себя вести, придет расплата, да только мало кто тех мудрецов слушал. Вот и наступил час, когда людей стало так много, что не могла Земля больше их всех поить, кормить и нормальные условия для жизни давать…
– Нормальные – это какие? – пробормотала Лиза, но Иван лишь ласково улыбнулся и поправил одеяло.
– Вот тогда и придумало правительство такую штуку… «Лотерея» называется. Разыгрывалась та лотерея раз в месяц среди всего населения планеты, а затем «победителей» сажали в специальные аппараты и в космос отправляли.
Иван взглянул на девушку, ожидая вопроса, но та уже спала.
– Да… – вздохнул юноша. – Сажали, значит, в космолеты и туда – никто не знает куда – отправляли. Для освоения «нового жизненного пространства». Только никто этих «счастливчиков» больше не видел и не слышал… Нет, официально-то, конечно, много чего рассказывали. Мол, все у них хорошо, и скоро половину землян на новую, гораздо более привлекательную планету переселят. Только время шло, люди улетали, а ничего не менялось. Вот тогда и поползли нехорошие слухи.
Он задумчиво посмотрел в окно. Иван знал, что Лиза давно ничего не слышит, но чувствовал потребность выговориться.
– Правительство же за такие разговоры строго наказывало.
