Рассвет проклятой Королевы - Эмбер Николь
Нисмера потерла рукой подбородок, взглянув на остальных.
– Она Иг'Моррутен. Никто, даже Великий, и не подумает за ней последовать.
– Король-бог и его сын мертвы, и она может стать маяком надежды, даже несмотря на свою жестокость. Им не нужно следовать за ней – достаточно того, что она противостоит вам, – возразил Иттшар.
Нисмера прожигала взглядом обоих, и я нервно сжала свой кулон в руке.
– Что ж, хорошо. Об этом позаботятся, – решительно сказала Нисмера.
Она встала, дав понять, что тема закрыта.
Винсент отступил в сторону, остальные последовали его примеру. Нисмера больше не упоминала о Дианне, направив все внимание на карту королевств.
У меня кружилась голова. Мятежники? Противники Нисмеры и некто «Великий»? Кто это и почему одно его имя заставило ее задуматься? Я внимательно вслушивалась в их разговоры, но больше упоминаний о мятежниках и о «Великом» не было. Нисмера говорила о землях, которые хотела захватить в ближайшее время, о припасах для дворца и войск и о том, как ограничить поставки в определенные районы. Затем в зал вошел посланник и сообщил ей о грузе, который прибудет через несколько дней.
Наконец все начали расходиться. Я вжалась в угол, дожидаясь, пока все до единого покинут комнату, прежде чем подойти к столу. В последний раз оглянувшись, я убедилась, что зал абсолютно пуст, после чего подошла к карте и попыталась заставить ее двигаться. Ничего.
– Давай же, – прошептала я, но карта осталась неподвижной.
Моя магия словно билась о кирпичную стену. Карта была лишь холодной, неживой каменной плитой, покрытой царапинами.
Покачав головой, я обошла стол в поисках чего-нибудь, что могло мне помочь, – записки или забытого артефакта, – но все было тщетно. Я наклонилась в надежде найти что-то под столом, но даже пол под ним был вымыт дочиста. Выругавшись, я выпрямилась и подняла голову – внезапно мой вздох оборвала большая, облаченная в доспехи рука, обхватившая мое горло.
Моя спина с грохотом ударилась о холодный камень стола, хватка становилась все сильнее. Втиснувшись между моих ног, он прижался ко мне всем своим телом.
– Какого черта ты здесь делаешь? – прошипел Винсент.
Я услышала треск стекла – моя подвеска раскололась под давлением его локтя, и мерцающая зеленоватая магия вырвалась наружу. Вихрь холодного воздуха, и я снова приняла свой обычный видимый облик. Ощутив руку Винсента в районе своих бедер, я изо всех сил старалась не обращать внимания на короткую вспышку жара, которая обожгла мой живот. Что со мной не так? Святые боги.
– Как ты узнал, что я здесь?
– Я почуял ведьму, как только ты вошла. Тебе повезло, что не заметили остальные, – прошипел он, и я осознала, что даже несмотря на грубую силу, которую он применил, Винсент до сих пор не сообщил другим о моем присутствии.
Моя рука обхватила его запястье, образуя вокруг него мягкое изумрудное свечение.
– Отпусти меня, или ты лишишься предмета своей гордости.
Уголок его губ дернулся. Он отстранился и разжал руки, взглянул на открытую дверь, после чего сказал:
– Вперед. Ты только сделаешь мне одолжение. Может, она оставит меня в покое хотя бы на день.
Я потерла горло и посмотрела на свой кулон.
– Ты его сломал!
– Ты же ведьма. Почини, – сказал Винсент, пожав своими широкими плечами.
Отойдя в сторону, он аккуратно закрыл дверь в комнату.
– Почему в твоих устах слово «ведьма» звучит как оскорбление?
– Разве это не так?
Я уставилась на него, пока кулон в моей руке медленно собирался заново.
– Нет.
– Они используют твою силу – на твою личность им наплевать. Им все равно, какая у тебя любимая еда, боишься ли ты спать в темноте и все такое. Никто не спросит о твоих мечтах или твоих самых больших страхах. Здесь ты – не более чем набор навыков. Для меня это звучит оскорбительно.
Я наклонила голову и замерла. Какое ему до этого дело?
– Мы говорим обо мне или о тебе?
Винсент уставился на меня.
– И какой у тебя был план? Даже если ты умудришься добыть полезную, по твоему мнению, информацию, ты никогда отсюда не сбежишь. От Нисмеры никто не сбегает.
– Может, никто не старался достаточно сильно, – сказала я, скрестив руки на груди.
На лице Винсента промелькнуло странное, почти затравленное выражение, которое исчезло так же быстро, как и возникло. Мы не были друзьями, и у меня не было времени и желания выяснять, что это значило.
– Пошли, – сказал он, наклонив голову в сторону двери. – Мы уходим.
– Нет, – сказала я. – Я еще не закончила.
Винсент подкрался ко мне с грацией хищника и схватил за руку.
– Это не просьба.
Он потянул меня к двери. Убедившись, что все чисто, он открыл ее и выволок меня в коридор.
Я попыталась выдернуть руку – мне не нравились искры, которые танцевали по всему моему телу от его прикосновений.
– Хватит тащить меня, как скотину, ясно?
– Я перестану, когда ты начнешь меня слушать и пойдешь туда, куда я говорю, – отрезал он, даже не глядя на меня.
Я знала, что эта ситуация раздражает его не меньше, чем меня. Нисмера приставила его ко мне сразу же, как только мы сюда приехали. Я даже в туалет не могла сходить втайне от Винсента. Это место было моей тюрьмой, но, всевышние боги, я отказывалась терпеть такое скотское отношение.
– Когда ты вежливо меня попросишь и перестанешь приказывать, будто ты мой хозяин, я все сделаю, – огрызнулась я.
Его хватка ослабла, но он меня не отпустил.
– Куда мы вообще идем?
– За едой для тебя, – сказал он, и охранники, мимо которых мы проходили, склонили головы перед Винсентом.
– За едой?
– Да. – На этот раз он все же соизволил взглянуть на меня через плечо. – Ты сегодня не ела.
Я нахмурилась.
– Откуда ты знаешь?
Он отпустил меня около двери столовой – из нее доносились голоса.
– Потому что я твой надзиратель, помнишь? И сегодня я тебя сюда не сопровождал.
Он был прав, однако то, как он это сказал, заставило мое магическое нутро вытянуться по стойке смирно. Дело было не в страхе или желании защититься – напротив, мое волшебство, казалось, замурлыкало в ответ на его слова. Если бы я могла ударить свою собственную сущность, я бы сделала это. Прекрати. Он предатель, предатель.
– Ладно.
Винсент открыл дверь, и оживленные голоса тут же стихли. Несколько существ схватили свои подносы и в спешке выскочили наружу. Те, кто остался, опустили головы и понизили голос, избегая зрительного контакта. Я видела, что Винсент напрягся, но он ничего не сказал.
