Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих - Юлия Алексеевна Фирсанова
Из маленькой шкатулки была извлечена тонкая деревянная шпилька с желтым как цветочный мед камешком. Дародрево я узнала сразу, а камешек… он был точно таким, как круг-детектор у менялы, тонкая резьба значков, ничуть не похожих на руны, но совершенно явно имеющих значение, шла и по дереву, и по камню. Теплая, будто живая вещь уютно легла в ладонь.
– И сколько лет булавку в дело пускали? – Мне почему-то казалось, что золотистого света в украшении было едва ли на треть.
– Я ни разу не доставал ее из шкатулки, клянусь Гаром! – побожился, глядя на меня честными-честными глазами, торговец, даже шляпу снял, чтобы мне удобнее было в глаза заглядывать.
– А до того, как эта милая вещица легла в шкатулку? – столь же невинно уточнила я, покрутила булавку в пальцах и, прищурившись, поглядела через камешек на солнышко.
– У вас есть прогляд? – разочарованно догадался и сразу словно сдулся торгаш.
Ага, вот какое название тут носит артефакт особого зрения!
– И не один, – согласилась я, имея в виду собственные способности, талант сильфа и щепочки от дародрева в карманах телохранителей, вполне способные сойти за артефакт грубой настройки. – Не переживай ты так! Возьму вещицу, миленькая, а сила уйдет, вместо заколки пригодится. Сколько просишь?
Торговец с тоской посмотрел на меня. Небось уже жалел, что выставил на торги булавку. Втюхать ее за полную цену не видящему разницы между заряженным до отказа и издыхающим артефактом было бы выгоднее. Но все-таки промолвил:
– За вещь в полной силе я взял бы полтрона. Назови свою цену, кори.
– Четверть! – Я полезла в кошель за деньгами.
Искушения обжулить человечка не возникло, все-таки булавка была частично заряжена и, чем черт не шутит, могла пригодиться. Хотя конечно, есть эйваз – знак ключа, идеальное приспособление для открытия дверей, но вдруг по какой-то причине у меня не будет возможности использовать рунную магию? Да и просто интересно изучить на досуге работу местных мастеров. Что я, не девушка, что ли? Нет, тяжелой формой клептомании не страдаю, но маленькие сувенирчики люблю!
Вот так, разжившись приправами и универсальной отмычкой, мы тронулись дальше. Я от всей души понадеялась, что покупка Киза ввиду местной специфики не обретет тех же свойств для организма, что и моя – для замков. Ну да ладно, на всякий случай в моей «маленькой дамской сумочке» есть антидиарейное.
Вспомнила о еде, о стряпне Кейра, и рот наполнился слюной при мысли о жареном мясе. Верный признак того, что, как выражались в какой-то романтической книжке, луна позовет за собой через недельку. Мудрый организм, зная, что крутись не крутись, а откликаться придется, стремился запастись энергией впрок. Потому я, обыкновенно и так не страдающая отсутствием аппетита, испытывала зверское желание налопаться мясца в любом виде: жареном, вареном, колбасном. Пожалуй, только сырого не хотелось. Как-то в детстве, когда пробуешь все и даже большую часть опробованного, вопреки мнению старших, считаешь съедобным, попало на зубок любопытной отроковице и сырое мясо. Брр, совсем не понравилось, в отличие, скажем, от молодых листьев липы или цветков первоцвета.
Вчерашний окорок в трактире мы уговорили настолько успешно, что с собой в седельной сумке у Киза было всего ничего: разделить на четверых в обед и отправить в сферу воспоминаний.
«Хочу мяса!» – под этим девизом прошло несколько минут мучительной внутренней борьбы: попросить кусочек или потерпеть, но тут, словно в ответ на мои невысказанные мольбы, придорожные кустики раздвинулись, и на дорогу вышел кабанчик. Ну или зверек, весьма на него похожий, а что полосочки оказались не желто-коричневыми, а красно-бурыми – это мелочи жизни. Небольшой, размером с пуделя, шерстка, не считая свалявшихся колтунами участков, была на вид мягкой, длиннее среднекабаньей.
«Мясо!!!» – восторженно завопили хором мой живот и вечно голодающий сильф, руки мужчин, откликаясь на призыв, синхронно скользнули к кинжалам. Кабанчик задрал пятачок вверх и умоляюще посмотрел мне в глаза. Живот заткнулся, Фаль тоже. Смотреть такими глазами тупой зверь точно не стал бы.
– Стоп! – скомандовала я телохранителям и слезла со спины Дэлькора. Лихо запрыгивать или гибко соскальзывать, подобно паре братьев-киллеров, пока не научилась.
Я подошла к кабанчику, замершему статуэткой у невысоких придорожных кустиков. Зверек снова глянул на меня и совершенно по-человечески вздохнул. Я уже почти привычно призвала руну кано и поперхнулась воздухом. Вместо местной разновидности лесной свинины о четырех копытцах проявился образ тощей девчонки в затрепанной серой хламиде.
– Ой, как тебя угораздило? – выпалила я первое, что легко на язык. Почему-то мне казалось, что девочка вовсе не природный оборотень из разряда «хочу свинка, хочу хомо сапиенс». И этот пятачковый образ – результат какого-то вмешательства в естественный ход вещей.
– Ребрышки на костре отменяются, – явно сожалеючи, хмыкнул Киз, крутя в пальцах деревяшку-сканер. Похоже, воспользовавшись щепочкой от дародрева, телохранитель увидел то же самое, что и я – не свинюшку, а девчушку, и отправить ее на шашлык даже у киллера вне заказа рука не поднималась.
Свинка еще разок горестно вздохнула, крутанула махоньким хвостиком и выплюнула из пасти плоский кусочек деревяшки, на которой было грубо накарябано нечто, отдаленно напоминающее уже знакомые мне символы артефактчиков.
– Кто ж тебя заколдовал, бедолага? – пожалела я малявку.
Свинка приподнялась на задние лапки и сделала попытку ткнуть себя в грудь копытцем. При этом навыки прямохождения на своих двоих в облике зверя были нулевыми, и девочку повело в сторону. Она заскакала, выбивая пыль из дороги и размахивая передними копытцами, будто отплясывала лезгинку. Зрелище вышло уморительным, я снова вспомнила про недавнее предложение организовать передвижной цирк и заподозрила, что кому-то наверху оно пришлось по нраву и было занесено в план на ближайший квартал. Эй, вы там, это была шутка, не подлежащая реализации!!!
Фаль залился смехом, захмыкали телохранители, свинка обиженно хрюкнула и прекратила представление. Я, стараясь не пустить на лицо улыбку, продолжила разговор, присев на корточки рядом:
– Значит, ты сама себя превратила. Случайно, что ли?
Голова с забавными висячими ушками-кисточками поникла, подтверждая правильность вывода.
– Этим артефактом превратила?
Свинка отчаянно замотала попой и ушами, возражая, громко рыгнула и высунула язык, на котором я, кажется, заметила несколько мелких щепок.
– Ты что, его съела?
«Оборотень» прикрыл глаза в знак согласия.
– Ты съела артефакт, чтобы превратиться в животное? – озадачилась я.
Свинка
