Судьба наёмника - Сергей Воронов

вдыхая и выдыхая чистый лесной воздух. Сжимая израненными руками прохладную, мягкую траву, слушая пение птиц и ощущая во рту солёный вкус собственной крови, теперь он полностью осознавал, что такое жизнь.

— Я рад, что вы смогли меня понять, жаль лишь то, что это случилось в таких событиях.

— Я поняла не только это. — Фэритика повернулась к Хазарду. В глазах блеснули слёзы, полные боли и гнева, — Я ощутила, сколько людей лишилось права видеть, дышать, жить… Из-за меня. Торговцы, что везли нас, а потом были брошены. Рабы в Нирэтене, которых мы могли спасти, но оставили сражаться и умирать. Деревня, разрушенная «Рыскающими в ночи». Мы знали о них, но прошли мимо и все ради того, чтобы довести меня до Войтэса.

Хазард понимал, что Фэритика не пытается обвинить его в чём, но каждое её слово вгрызалось в сердце зазубренным ножом.

— Я понимаю… — Начал было Хазард, но волна эмоций и чувств, нахлынувших на принцессу, уже не давали ей возможности остановиться.

— Я пыталась убеждать себя также, как это делал Милес. Что я важна, что я нужна, но увидев, как жизнь других людей становятся дорогой, по которой меня ведут, когда на моих глазах ты чуть не погиб из-за меня…

— Это не так…

— Милес, ты, все остальные, если вы можете относится к своим жизням, как к безделушке не стоящей внимания, то для меня ваши жизни важны. Я не могу, не хочу и не буду относиться к чужим жизням словно люди — это просто инструмент, слышишь меня?! — Слезы текли ручьём по щекам принцессы. Подойдя к Хазарду в отчаянье, она несколько раз ударила его по плечу. — Слышишь?!

Рыдания девушки прервались от удивления, в тот момент, когда Хазард крепко обнял её прижимая к себе.

— Но вам придётся. — Шёпот, полный тяжести и в то же время твердости, донёсся до ушей принцессы. — У вас нет иного выбора. Если все мы инструмент войны, то вы, шанс на мир. И для того, чтобы вы смогли сыграть свою партию, мы обязаны выполнить свою.

Инстинктивные попытки Фэритики вырваться из объятий продлились не больше пары секунд, после чего принцесса только крепче прижалась к наёмнику. Хазард чувствовал, как плечи девушки ещё вздрагивают от тихих всхлипов.

— Я не хочу больше пустых смертей. Не хочу видеть, как вы умираете…

Хазард медленно поглаживал девушку по волосам, не ощущая смущения или сомнений в своих действиях.

— Никто из нас и не планирует умирать, — на мгновенье улыбнулся Хазард, — но прошу, не называйте смерть пустой. Воин, отдающий жизнь за то, во что верит, никогда не посчитает такую смерть пустой. Мы верим в вас и за эту веру отдадим даже себя. А те, кто погиб в нашем пути… — Хазард сделал тяжёлый вздох, чуть крепче прижав к себе Фэритику. Он слышал его голос в своей голове, чувствовал, что должен произнести эти слова, но что-то внутри мешало этому. — … Мёртвые не осудят. Ваши мысли говорят их голосами. И если вы, правда, цените жизни тех, кто помог нам в пути, сделайте всё возможное, чтобы их жертва не оказалась бессмысленной. Принесите мир в своё королевство и помогите другим странам его обрести.

Фэритика слегка отстранилась от Хазарда, чтобы взглянуть в его глаза. Глаза самой принцессы были красными и все ещё полны слёз.

— Ты ведь знаешь… — принцесса шмыгнула носом —… Отчего мой путь должен быть скрыт? Многие верят, что наш союз с принцем Рэмасом станет началом новой империи. Получается, я тоже, в какой-то мере, ступень к новым войнам.

— Старой империи уже давно нет, но насколько в мире процветают войны и жестокость, вы смогли увидеть сами. Не империи ведут войны, ни замки, стены или границы. Их ведут люди, стоящие во главе. И в вашей власти будет решать, каким путём пойдёт ваш народ.

Шквал эмоций, переживаний и чувств начал слабеть, плавно передавая контроль разуму. Руки наемника, плотно лежащие на спине принцессы, осторожно отпускали её. С пониманием того, как это выглядит со стороны, вернулось и смущение. Ощутив, что Хазард размыкает объятия, принцесса чуть поспешнее, чем хотела того, высвободилась из них.

— Спасибо… Ещё раз, за моё спасение, и… И прости… — Фэритика поправила одежду и волосы, ещё несколько раз шмыгнув носом.

— Все в порядке. — Секундное молчание по какой-то причине казалось крайне неуютным, — Я… Продолжу пока дозор.

— Конечно, извини, я помешала, я не хотела… Да, наблюдай.

Скрывшись в глубине пещеры, Фэритика оставила Хазарда с волнением и лёгкой дрожью один на один. Хазард несколько раз прокручивать их диалог в голове с каждым разом заливаясь краской все сильнее. Мотнув головой наемник, наконец, отвлёкся на крайне внимательный осмотр окрестностей, в тоже время, прислушиваясь к любому шороху внутри пещеры.

Тянувшееся время лишь сильнее изматывала Хазарда собственными мыслями о его словах и действиях.

Солнце сегодня поднималось особенно лениво, его слабые лучи согревали землю без особой охоты, но при всем своём нежелании, день должен был начаться, и светило осторожно начала подъем на небосвод.

В глубине пещеры тоже начиналась жизнь. Недовольный рык Фейрлинга доносил до ушей наёмника неясные фразы. Кирен и Энрик о чём-то спорили, громко загоготав в какой-то момент, а к Хазарду первым вышел Милес.

— Ну как, мой друг, всё было спокойно? Славно. — Милеса, похоже, совершенно не интересовал ответ Хазарда, — Иди, отдохни, поешь, и будем собираться.

— А ты?

— Уже позавтракал. Мы должны оказаться у Сада Падшего сегодня к вечеру. Переночуем рядом и утром начнём спуск. Не знаю, как ты, а я не хочу рисковать и пересекаться места с подобной славой, под светом звёзд. Что скажешь, друг мой?

Вместо ответа Хазард кивнул.

— Немногословно, что ж, иди, отдыхай.

Хазард ощущал на себе взгляд Милеса, но не ответил на него. Он боялся увидеть в нём то, что было и так известно. Милес наблюдал за ними утром. Он прекрасно слышал их разговор и видел объятия. Наёмник был уверен, что это так, но увидеть во взгляде южанина подтверждение своих догадок был не готов. Спешно развернувшись на месте, он ушёл вглубь пещеры.

13.2

Быстро закончив с завтраком, путники вышли на свежий воздух. Бледное солнце слабо освещало путь, вольный и шальной ветер, то и дело пытался сбить кого-нибудь с ног. Заблудиться, идя по единственной тропе, окружённый скалами, было невозможно, но сам путь оказался довольно непростым.

Пологие подъемы и резкие обрывы, выматывали своей частотой и непредсказуемостью. Сырая земля и влажные, скользкие камни, усложняли путь, заставляя путников то и