Путь от змеиного хвоста - katss
***
— Да блин, ну чё так долго-то? — попыталась выглянуть из-за стеллажей, встав на цыпочки.
— Оптовик один затаривается, — с мрачным сарказмом сообщил Стрешнев.
На кассе стоял Петя — с водкой и лимоном, да… Единственным лимоном — который он, блин, не взвесил! — и единственной водкой… И без паспорта.
Ну вот и как не сказать, что он — пидорас?!
— Ваша карта заблокирована, — наконец, сообщила этому… интеллигентнейшему человечищу, блин! Невозмутимо жующая жвачку кассирша. С во-от такенными нарощенными ресницами!
— Тогда — только водку, — сунув руку в карман линялых джинсов, эдак барски заявил “покупатель года”. Н-да… Нищебродствовать с намёком на легкий флёр шика — это ещё надо уметь, да-с!…
Доктор Борменталь был бы в не проходящем восторге…
— Лю-у-уба! — заорала девица в переднике. — Люб, отмена!
— Ну бля, — скрипнул зубами почти доведённый до ручки Стрешнев.
— Не вздумай за него платить! — шикнула на взбесившийся организм, дёрнув обратно, за шлёвку на штанах.
— Зачем платить, если убить проще? — с долей недоумения воззрился на меня лейтенант, светя… уже бирюзовыми глазами. — Сразу очередь укоротится. Ровно до нас дойдёт. Потому что остальные уже точно — пропустят.
— Иди покури, — простонала, ловя новый приступ хохота. — Иди, Дим… Возьми у тётки на углу мороженку… И покури. На, у меня ещё чего-то в пачке оставалось…
Стрешнев безмолвно свалил.
— А ведь тебе ещё рожать! — донесся чуть сбоку менторский тон, стоило ему выйти из магазина. Я, растеряв остатки улыбки, скосила глаза. Незнакомая мадам, оттопырив губу, смотрела на меня с долей презрения.
На меня.
О как.
Просто нет слов… Тётя! Вас разве кто-то спрашивал?
— Я говорю: рожать тебе ещё! — безапелляционно заявила тётка. Расценив мой полный подчёркнутого недоумения взгляд как приглашение к диалогу.
— Вряд ли это произойдёт в ближайших лет десять.
— Да каких десять! В стране рождаемость падает! — ещё громче возмутилась излишне активная гражданка. — А они курят, и рожать не хотят!…
На нас начинали оглядываться…
— Вашего сверхценного мнения никто не спрашивал, — процедила, сдерживаясь на уползающих вдаль остатках самообладания. Ну не могу же я окрыситься прям посреди магазина?…
…И на кой чёрт меня вообще сюда сегодня понесло, а? Заказала бы доставку, как обычно — но нет, мне обычную жизнь подавай! Соскучилась по “нормальности”, блин!…
Вот на кой чёрт!…
— А при чём тут моё сверхценное мнение? — уперла руки в боки женщина. — Хотя я, между прочим, заслуженная медсестра!… — Я на неё покосилась:
— Не видно… — Медсестёр в больницах, по-моему, первым делом учат это самое “мнение” затыкать куда подальше, и не давать советов врачам.
— Да у нас уже проект налога на бездетность обсуждают, между прочим! — не вняла мадам. — И вот пусть бы его поскорей приняли!…
Кто-то из активно подслушивающей толпы вякнул — мол, да, совсем бабы распоясались! Не рожають!!
Я скосила глаз уже на этого “молодца”… Ну, в лучшем случае — Болотце “номер два”. Кто ж от тебя вообще рожать-то станет? Будучи в своём уме и здравой памяти?…
— Вот-вот! — поддакнула мадам, не чуя паровоза перед собой. А ведь “уравнобешенная женщина” — это лицо женского пола в абсолютном бешенстве, но соблюдающее все правила приличия… До поры, до времени!
— Хм-м… Скажите-ка. А вы собственному совету уже последовали? — елейно спросила я.
— Конечно! — мадама выпятила грудь.
Медаль ей, что ли, полагается туда повесить?… Лимон наконец-то “сняли”, — и теперь Петенька шарашился с выгребанием мелочи и оторванных пуговиц из кармана. Очередь терпеливо ждала… Я тоже.
— У меня, между прочим, трое сыновей! — Пуп земли и финик мира, блин…
— Здорово. А кем был ваш муж? — ещё елейней спросила я.
— Госслужащим, — без задней мысли объявила советчица. Но почти сразу спохватилась. — А почему, собственно, “был”? Он и сейчас есть!
— Удивительное дело, — я покачала головой. — Как вы его ещё не догрызли… Ну да сейчас не о том. Вот ВАМ лично нужно — рожайте четвёртого. А к посторонним лучше не лезьте. Может, им здоровье или обстоятельства не позволяют. Вы, в конце концов, не президент, не женский врач, — и даже не духовник, чтоб заниматься такими вопросами. Всё. Сеанс “Что? Где? Когда?” — окончен. Можно расходиться, господа…
Нет, я всегда стараюсь быть вежливой. Прям до последнего. Привычки родом из детства — их ведь так просто не перешибёшь… Кто-то — ест бутерброд с маслом, посыпая его сахаром, а я вот — вежливая… У всех свои недостатки, в общем.
— Нет, ну это вообще! — всплеснула руками оскорблённая в лучших чувствах “поучи ближнего” мадам. — Что за чушь?!
— Что за чушь — это мне, мечась между порталами — беременеть и рожать! — не выдержала, с присвистом на неё зашипев. Таки подрубились фары. — Куда рожать? Монстрам в пасть? Одной рукой — махая топором, второй — младенца укачивая?! Так, что ли?!!
— Ой, — икнула дама, посерев. — Охотница…
— Ох-хотниц-ца, ох-хотниц-ца! — прошипела, отхилив эту курицу — ну так, на всякий случай, мне не нужны потом совершенно левые проблемы! И целенаправленно устремилась с нашей тележкой вперёд.
Товары мне пробивали сверхъестественно быстро и молча…
***
…Блин!
Да даже если бы не была охотницей — вот вообще не ваше дело, хочу или не хочу рожать! Этот вопрос — сугубо личный, и никак не регулируется общественным мнением! Даже во времена Союза — партия таких задач не ставила! И Ленин, с крейсера — не проповедовал!…
А если бы и проповедовал — лично я бы послала в Сахару, к верблюдам!… Да, с таких как я, в те времена аки с распоследних лохов, сразу из получки вычитали налог, прямо на предприятии. И?! Но какого цыганского барона сейчас советчиков ещё больше?!
Нет, вот серьёзно! Откуда они берутся, эти пиздецовые??
Прервав поток полу-матерных мыслей, пропиликал входящий…
— НУ?!
— Не нукай, не запрягала, — огрызнулся фей. — Я
