Непокорная для наследного принца - Юлианна Винсент
Мой разум, обычно холодный и расчетливый, напоминал поле после артобстрела.
«Что ты наделал, идиот? — кричала внутри одна часть меня. — Ты только что в порыве страсти порвал форму на дочери генерала Харташа!»
Другая, более древняя и дикая, рычала от удовлетворения, наконец-то выпущенная на волю. Но громче всего звучал чистый, леденящий ужас. Не перед Горнелом. Перед тем, что я сейчас чувствовал.
Это было острое, всепоглощающее и опасное желание, которое сжигало все доводы рассудка. Страсть к женщине, которая только что сцепилась со мной в словесной перепалке, а теперь отвечала на мой поцелуй с той же яростной силой. Взрослой, ослепительной, безрассудной и невероятно сильной Тьерре.
И этот самый ужас парализовал меня сильнее любой магии. Потому что я понял — я боюсь ее потерять больше, чем смерти. Больше, чем провала миссии. Больше, чем гнева ее отца. И это делало меня уязвимым. Слепым. Неспособным мыслить как солдат. А именно солдатом я был последние пятнадцать лет. Это было моей сутью.
Я отстранился, чувствуя, как горит лицо — не от стыда, а от этой новой, обжигающей правды. Мои руки все еще лежали на ее талии, не желая отпускать.
— Тьерра, я… — слова застряли в горле.
Я не знал, что сказать. Извиниться? Я не собирался извиняться за то, что сделал, потому что я хотел это сделать уже давно. Объяснить что-то? Здесь и так все было понятно.
Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых еще плескалась буря. Ее губы были слегка припухшими, а щеки покрыты румянцем. Она выглядела одновременно сломленной и непобежденной. Совершенной.
И в этот момент барьер, созданный драконами, слегка дрогнул.
Веридор успел лишь мысленно прошипеть:
«Эй, кожаный! — ворвался в мои мысли ехидный голос ящера. — Со скоростью разъяренного криворога сюда движется примерно сто килограммов родительской ярости в лице генерала Харташа. Он в трёх минутах ходьбы, и, судя по ауре, уже выбрал, с какой стены будет отскребать твои останки».
Инстинкт самосохранения, загнанный на время в дальний угол, вырвался на свободу. Стратег в голове, хоть и помятый, зашевелился.
— Что?.. — начала Тьера, почувствовав, что я замер.
Дрыш, как же не хотелось ее отпускать, но остаться в живых было важнее.
— Тьерра, слушай, — мой голос звучал хрипло, с непривычной для меня самого мягкостью. Я взял её лицо в ладони, большими пальцами провёл по скулам, стирая следы слёз. — Сюда летит твой отец, поэтому ты отправляешься домой. И не спорь!
— Нет! — её глаза вспыхнули прежним огнём. Она вцепилась в мои запястья. — Я не оставлю тебя одного с ним! Он убьет тебя!
«Убить — не убьёт, но калекой сделает запросто», — мрачно констатировал внутренний голос.
— Не убьет, — стараясь говорить спокойно, ответил я, но самому мне в это, конечно, верилось с трудом. — Поверь мне, это ради твоего же блага.
— Хватит решать за меня, что будет для моего блага! — вырвавшись из моих рук, прорычала Тьерра. — Это мой отец! И я сама буду решать с ним вопросы!
— Обязательно! — кивнул я, соглашаясь. — Но не сегодня. Рид, забери ее!
— Ты не посмеешь! — больше она ничего сказать не успела.
Воздух вокруг неё сгустился, заискрился перламутровыми отсветами. Эория и Веридор работали быстро и чисто. Тьерра на мгновение стала прозрачной, как призрак, её широко раскрытые глаза, полные немой ярости и обиды, встретились с моими. А потом её просто не стало. Только легкое колебание воздуха и тишина.
Тишина, которая тут же была разорвана.
Невидимый купол, скрывавший нас, рухнул с тихим шелестом, похожим на вздох. И на его месте, в разрушенном дверном проеме, возникла фигура.
Горнел Харташ.
Его драконий взгляд, жёлтый и холодный, скользнул по мне с ног до головы, задержался на рваной рубашке, на рваной, но уже частично затянувшейся, благодаря Тьерре, ране на боку, на общем виде поля боя.
Потом перешёл на разодранную куртку Тьерры, валявшуюся в пыли. Всё это он просканировал за пару секунд. Температура в помещении, и без того невысокая, упала ещё градусов на десять.
— Где, — его голос был тихим, ровным и оттого в тысячу раз страшнее любого рёва, — моя дочь.
Не «что здесь происходит», не «ты как посмел». Просто «где». Как будто всё остальное было уже ясно и не требовало обсуждения.
Я выпрямил спину, игнорируя протестующую боль в мышцах и свежую стянутость кожи на боку. По-военному чётко, но без подобострастия.
— В безопасности, — ответил я коротко.
Его бровь дернулась.
— И что дало тебе право… распоряжаться ею? — каждое слово било, как молот.
— Необходимость, — ответил я, не отводя взгляда. — Нам нужно обсудить дальнейшие действия без ее присутствия. Я принял тактическое решение.
Он коротко и презрительно фыркнул, шагнув вперёд так, что его тень накрыла меня.
— Тактическое, — повторил он. — Ты, безответственный мальчишка, который чуть не угробил мою дочь и себя в своей «тактической» авантюре! Я чувствую здесь остатки темной магии, Брейв. Сильной и древней. Здесь пахнет кровью. И хвала Сенсее, что крови Тьерры тут нет. К счастью для тебя! Объясняй, пока я не разорвал тебя на куски!
Я глубоко вдохнул. Пора было переходить к сути.
— Самозванец. Я знаю, кто он.
Это зацепило его. Ярость в его глазах на миг уступила место ледяному интересу.
— Кто?
— Бенджамин Тэллбот, — почти отрапортовал я, все еще стараясь держаться ровно, чтобы не показать Горнелу свою слабость. — Мой бывший одногруппник и заместитель в Отряде Теней.
Я видел, как в его памяти мгновенно щелкнуло — он знал это имя.
— Тэллбот? — Горнел произнес фамилию так, будто выплюнул что-то горькое. — Этот вечно завидующий всему миру щенок? Вы с ним, что, в отряде койку не поделили?
— Все гораздо глубже, чем простая зависть, — ответил я, отходя в сторону, туда, где снял свой камзол. — Этот прыщ оказался внучатым племянником Вельдана Блэкторна.
Горнел замер, внимательно глядя на меня.
— Я разорвал этого упыря собствеными руками двадцать лет назад, — прорычал дракон.
— Я в курсе этой истории, — кивнул я, натягивая камзол. — Но есть предположение, что у Блэкторна был наставник. Старый колдун, имя которого стерли из всех хроник.
