Чары Амбремера (ЛП) - Певель Пьер

Фарру взглянул ему в лицо и обнаружил, что черты Гриффона осунулись.

— С вами все хорошо?

— Да. Немного устал, вот и все.

— А Аландрен?

— Все так же.

— Что вы сделали, Гриффон?

— Попытался выяснить, что случилось с этим несчастным.

— И вам удалось?

— Отчасти да…

Фарру хотел расспросить, но Гриффон остановил его, подняв руку:

— Я вам все расскажу, инспектор. Но сначала мне нужно хоть кусок перехватить, если я не хочу упасть в обморок. День подходит к концу, а вы заставили меня пропустить обед…

Полицейский тут же сообразил, что он тоже ничего не ел с утра.

Когда Гриффон и Фарру покинули клинику, им достаточно оказалось лишь перейти улицу, чтобы найти уже открывшееся кафе — или еще не закрытое. Усаженные за омлет с грибами поистине пантагрюэлевских размеров, они отдали должное блюду и выдули несколько бокалов крепкого красного вина, прежде чем маг, наконец насытившись и воодушевившись, заговорил.

— Аландрен подвергся магическому гипнозу, — сказал он.

— Что это такое?

— Гипноз, эффект которого удесятеряется за счет действия магии. Его память была стерта, словно мокрой губкой с доски.

— Стало быть, это сделал маг.

— Нет.

Гриффон развернулся на стуле, чтобы заказать второй кувшин.

— Нет? — настаивал Фарру.

— Нет. По крайней мере, необязательно.

— Но вы только что говорили о магии. Кто еще, как не волшебник, мог?..

— Существуют разные виды магии.

— Объясните мне.

— Тут несколько запутанное дело.

— Все равно попробуйте.

Гриффон поблагодарил владельца, который вернулся с полным кувшином. Он наполнил свой стакан и откинулся на спинку стула.

— Если не вдаваться в подробности, существует три вида магии. Инстинктивная магия, врожденная магия и магия инициированная, или Высшая. Давайте начнем, если не возражаете, с инстинктивной магии.

— Давайте.

— Без инстинктивной магии маленькие драконы из Люксембургского сада не сумели бы летать, несмотря на свои кожаные крылья, а крылатые кошки не смогли бы говорить из-за отсутствия соответствующих органов. Это магия сказочных животных, магия, которую они используют совершенно естественно и даже не задумываясь об этом. Она состоит из необычайных способностей, магических даров, присущих каждому виду. Инстинктивная магия распространена в Ином мире. Там это почти правило.

— Понятно.

— Врожденная магия более сложна. Она также складывается из магических даров, но используется осознанно. Пусть ей не учатся, но для нее нужно потрудиться. Например, феи наделены врожденными магическими способностями, такими как способность менять внешность или угадывать ложь. Чтобы этого добиться, они должны этого захотеть. Это не такие естественные действия, как дыхание; следовательно, речь не идет об инстинктивной магии. Но феи рождаются с этими способностями, которые они могут развивать, так же как люди рождаются с чувством равновесия, которое позволяет им ходить.

Фарру кивнул, показывая, что он следует за изложением, и Гриффон продолжил:

— Что касается инициированной магии, то она возникает в результате инициации, или посвящения, как следует из ее названия. Это та магия, что практикую я и все маги. Она состоит из заклинаний, которые человек изучает, усваивает и воспроизводит. Я согласен, что для этого нужен определенный талант, но в этом таланте нет ничего волшебного…

Гриффон осушил стакан.

— В заключение да будет вам известно, что инициированная магия не является несовместимой с инстинктивной или врожденной магией. Изучать и практиковать Высшую Магию может любой, кто достаточно умен и одарен. Существуют феи-волшебницы. Поговаривают даже, что есть кое-где мудрые дубы-тауматурги и крылатые коты, практикующие чёрную магию…

Какое-то время Фарру осваивался с этими познаниями, и лишь после заметил:

— То есть, по-вашему, тот, кто загипнотизировал Аландрена, возможно, не практиковал Высшую Магию. Как это возможно?

— То, что я вам сейчас открою, не секрет, однако не относится к общедоступной информации, и так и должно оставаться…

— Я вас слушаю.

— Так вот — похоже, с тех пор, как с нашим миром сомкнулся Иной мир, у некоторых людей развились магические таланты. Неизвестно, как и почему. Но факт есть факт: некоторые — очень редкие — мужчины и женщины наделены даром инстинктивной магии. Большинство из них, впрочем, даже не подозревают об этом.

— Вы хотите сказать, что у этих людей есть врожденные магические способности? — удивился инспектор.

— В каком-то смысле — да.

— И Аландрен попал в руки одного из них?

— Да. На свою беду.

Настала очередь Фарру налить себе еще стакан. Затем выпить его залпом.

— И я увидал того человека, — бросил маг.

— Это кого? — переспросил полицейский, опасаясь неверно понять.

— Человека, который загипнотизировал Аландрена. Я его увидал.

— Как?

— Скажем, что я проделал со взглядом Аландрена немного похожее на то, что и с зеркалами у Рюйкура. Это позволило мне разглядеть последнее, что увидел антиквар перед тем, как потерять память. Лицо человека. И, вы только вообразите, этот человек — одна из жертв с улицы Лиссабон.

Инспектор на мгновение потерял дар речи.

— Вы… Вы уверены?

— Совершенно. Я узнал его по фотографии, сделанной вашей службой. Мужчина лет пятидесяти, худощавый, с короткими седыми волосами.

— Я его припоминаю… Но что же все так переплелось?

— Удивительно, да?

Создавалось впечатление, что Гриффона все это практически начинает забавлять. В отличие, однако, от Фарру.

— Даже сильнее, чем вы себе представляете, — сказал тот.

— Это как?

Полицейский вздохнул.

— Помните Анрио, Гриффон?

— Дворецкий Рюйкура? Тот, который позвонил, когда обнаружил труп, а после исчез?

— Именно он.

— Вы его нашли?

— Нет. И поскольку все указывает на то, что он покинул Париж, если не Францию, у нас мало надежды схватить его за шиворот… Но мы выяснили, что до трагедии Анрио прослужил у Рюйкура всего несколько недель. К тому же, устраиваясь, он предъявил поддельные сертификаты и поддельные рекомендации.

— А чем он занимался до этого?

— Он был служащим в русском посольстве.

— Русский? — Гриффон был удивлен. — Еще один?

После злосчастной бойни, произошедшей на улице Лиссабон, смахивало на то, что Париж в последнее время набит русскими…

— Нет, — уточнил инспектор. — Анрио — француз. Но все равно это странно.

— Действительно.

— Но самое странное, что Анрио предъявил Рюйкуру поддельные сертификаты. Сотрудники посольств, как правило, ценятся и без труда находят работу у частных лиц. Так почему же Анрио солгал и скрыл то, что могло бы сыграть как преимущество?

— У Рюйкура, вероятно, были основания не доверять бывшему сотруднику русского посольства.

— Именно. Оставалось выяснить — почему, внимательнее изучив тайные занятия Рюйкура…

Гриффон встрепенулся.

— Тайные занятия? — повторил он, нахмурившись. — Вроде этой торговли магическими предметами, в которой он подозревается, в сговоре с Аландреном?

— Нет. Тут кое-что совсем другое… Вы, возможно, знаете, что Рюйкур работал на набережной Орсэ…

— Действительно.

— Мне повезло свести дружбу с одним высокопоставленным человеком из Главной разведки[23], который под сугубым секретом любезно поделился со мной определенной информацией. Судя по всему, Рюйкур, под прикрытием светской и расплывчато-дипломатической деятельности, оказывал некоторые негласные услуги французскому правительству.

— Секретный агент?

— Не совсем так. Скорее плут, человек с влиянием и связями. Больше я ничего не знаю. И вообще, стоило мне упомянуть Россию, как мой друг закрылся как устрица в раковине и посоветовал мне искать в другом направлении…

— Значит, смерть Рюйкура могла не иметь никакого отношения к обнаруженной мной контрабанде зачарованных предметов?