Поцелуй с откатом - Тина Солнечная
— Стой… — хотела выдохнуть я, но не успела.
Глава 18
Потому что прежде, чем я смогла понять, что происходит, в горячие влажные складочки между моими ногами уткнулось что-то твёрдое. Его бёдра сомкнулись между моими, и он вдавился в меня одним плавным, но решительным движением — так глубоко, так резко, что у меня с губ сорвался сдавленный, сорванный вскрик.
Я выгнулась навстречу — тело само цеплялось за него, пальцы рванулись к его затылку, чтобы хоть за что-то удержаться.
Горячая тяжесть наполнила меня до предела — плотная, почти пульсирующая. Я чувствовала, как дрожит всё внутри, как он медленно выдыхает мне в ухо:
— Вот так…
Я почти не слышала себя — только его дыхание и гул крови в ушах. Тело всё дрожало от острого, горячего осознания: я только что лишилась невинности. Вот так — со светлым, в какой-то пустой аудитории, с коленями, цепляющими его талию, и с руками, дрожащими у него за плечами.
Его бедра медленно двинулись — он сделал первый толчок, плавный, но от этого внутри всё разошлось огнём, так сильно, что я едва не вскрикнула снова.
— Чёрт, злюка… — выдохнул он мне прямо в губы, глядя так близко, что я видела каждую искру в его зрачках. — Чего ты такая тугая…
Он замер. Дышал часто, губы дрогнули в хищной усмешке — но она мигом сменилась пониманием, когда он вдруг взглянул в мои глаза глубже, цепляя меня до самого нутра.
— Не говори мне, — прохрипел он тихо, обжигая дыханием мою щёку, — что этот твой святой олень ни разу тебя не удовлетворил…
Жгучий стыд пронзил меня изнутри. Я опустила взгляд, но мои пальцы всё ещё цеплялись за его спину, будто просили не отпускать. Он всё и так понял.
Вместо смеха или насмешки он вдруг накрыл мои губы новым поцелуем. Таким мягким, что у меня перехватило горло. Но под этой нежностью пульсировало всё то же безумие — жаркое, хищное, нетерпеливое.
Его язык скользнул внутрь медленно, вкрадчиво, будто он хотел, чтобы я сама отдалась каждому прикосновению.
А бёдра начали двигаться снова — размеренно, почти ласково. Он входил глубоко, заполняя меня так полно, что дыхание рвалось срывающимся всхлипом.
Каждый медленный толчок был мягким, но жадным. Он будто вырезал на мне всё новое удовольствие, а потом тут же зашивал поцелуями.
Я сама не заметила, как ноги обвились вокруг него крепче — будто боялась, что он исчезнет.
Он отстранился ровно настолько, чтобы выдохнуть мне в губы, почти шёпотом:
— Такая хорошая… моя злюка…
И я больше не могла спорить.
Я просто тонула в нём — в каждом нежном, но дерзком движении. В каждом медленном толчке, от которого под кожей всё горело.
В каждом поцелуе, что казался бесконечным.
Он двигался внутри медленно — то дразняще, то чуть быстрее, заставляя моё дыхание сбиваться в неровные всхлипы. Каждое движение отзывалось внутри жаром, от которого всё тело подрагивало. Я больше не знала, где стыд, где страх, где он заканчивается, а я начинаюсь.
— Чёрт… — сорвалось у меня, когда он наклонился ближе, прикусил мочку уха и ещё глубже толкнулся внутрь, так, что всё сжалось вокруг него сильнее.
— Давай, малышка… — пробормотал он, целуя меня почти ласково, но бёдра его уже двигались быстрее. — Расслабься…
Каждое слово он будто вдавливал в меня этим ритмом. Глухой звук наших тел, мой сбивчивый стон, его глухое рычание — всё слилось в одно.
Я больше не могла держаться — тепло поднималось от живота выше, расползаясь по телу сладкой дрожью.
— Аскер… — вырвалось из меня вместе с коротким всхлипом. Я не заметила, как выгнулась, впиваясь ногтями в его спину.
И в следующую секунду всё сорвалось: жаркая вспышка внутри, слишком яркая, чтобы удержать стон. Я кончила, сжимаясь вокруг него так сильно, что он выругался низко, глухо и резко выскользнул наружу.
Он чуть отстранился, глядя на меня снизу вверх с этим своим опасным прищуром — рука всё ещё крепко держала меня за бедро.
В следующий миг я почувствовала, как горячие, липкие толчки брызнули на мою кожу — сперма перемешалась с каплями моей крови, оставляя влажный, грязный след на внутренней стороне бедра.
Аскер посмотрел на эту картину, провёл пальцем по моей коже и ухмыльнулся, глядя прямо мне в глаза — низко, хищно.
— Да уж… девственница, — выдохнул он, и в его голосе не было ни капли смущения. Только звериное довольство. — Ну, больше нет.
Он наклонился ближе, почти коснулся губами моей щеки — горячее дыхание обожгло меня сильнее любых заклинаний.
— Теперь ты мой маленький грех, злюка.
И его усмешка была страшнее любой темноты.
Он медленно выдохнул, глядя на меня сверху вниз с этой своей хищной, но почему-то довольной ухмылкой. Я почти не дышала — только ловила воздух ртом, всё ещё чувствуя, как между ног пульсирует горячо и слишком открыто.
Аскер отстранился — я невольно вздрогнула от того, как резко стало пусто и холодно без его тела. Он поправил одежду на себе движением ленивым, но в каждом жесте всё ещё чувствовалась эта хищная самоуверенность.
Потом развернулся к умывальнику в углу аудитории — руки всё ещё дрожали, а я не могла даже подняться с этой чёртовой парты.
Я слышала, как набирается вода, как шуршит бумажная салфетка.
Через секунду он вернулся — стал между моих ног, уже не так жадно, но так близко, что у меня снова всё внутри сжалось.
Он опустился чуть ниже и без слов провёл холодной влажной салфеткой по моему бедру. Липкая тёплая смесь спермы и крови легко стиралась, оставляя за собой тонкий след холода.
Я не могла пошевелиться — только смотрела на его руки, на то, с какой странной аккуратностью он это делал.
— Спокойно, — пробормотал он, не глядя мне в глаза. — Я просто почищу.
Он отбросил грязную салфетку, взял новую, снова смочил её и вернулся — теперь ещё ближе. Его пальцы легли на мои бёдра, мягко раздвинули их чуть шире.
Я тихо вдохнула, но не оттолкнула его.
Аскер наклонился и так же молча провёл чистой салфеткой между моими влажными, ещё горячими складочками. Я вздрогнула, когда прикосновение коснулось самого чувствительного — там, где всё ещё дрожало после финала.
Он сделал это медленно, почти ласково, стирая остатки того, что только что между нами было.
А потом осторожно поправил мои трусики — натянул их обратно, проводя пальцами по




