Последняя из древнего рода 2. Тень забытых клятв - Ирина Властная

– Умничка, Ольра, а теперь забирай с собой всю эту лохматую свору и угости их повкуснее.

Та понятливо кивнула, поманила за собой семейство штырней, и те с большой охотой наперегонки с ней к замку помчались.

– С каких это пор в Жемчужный торговые обозы повадились? – посмотрела я на Дарта, требуя объяснений этому факту. Ни на наших землях, ни поблизости никаких торговых путей не проходило, соответственно, заблудиться торговые мастера никак не могли… и, следовательно, ехали целенаправленно в Жемчужный. Зачем?

– А мне пошто знать? Я при тебе всегда был, – фыркнул он в ответ и со скоростью игривого штыреня в Жемчужный поспешил. – Чего вы там замерли, уважаемые? Быстрее шевелите… и ногами, и мозгами.

Пришлось поторопиться. Во дворе и вправду с десяток телег обнаружилось, аккуратно в ряд выстроившиеся подальше от центральной лестницы, и большая половина из них с грузом была, тщательно прикрытым серым полотном. Интересно, что там? Может, Всемудрые и Всемогущие всё же смилостивились надо мной и что-то полезное мне прямо под порог подкинули?

Нежданные гости в малой гостиной обнаружились. Сперва нас, правда, госпожа Шарн перехватила, не зря ведь Ольру в дозоре держала, и своими подозрениями поделилась:

– Не нравятся мне они, милостивая госпожа, ох не нравятся. Вот вроде и с виду приличные, и одежда добротная, и слова вежливые, и ведут себя скромно, но что-то не то… сердцем чую! – встревоженно приложила она ладонь на грудь, а Дарт прям глаз не мог оторвать от её руки и от того, что под ней оказалось… тоже, видать, что-то почувствовал неладное… – Вы с ними поаккуратнее, леди Эллия, а то мало ли какие у них мысли в голове бродят… Я их-то и в замок пускать не хотела, и господин Оларт был на моей стороне, только вот леди Лиара на шум вышла, а с ней и молодой лорд, вот она и распорядилась. А то сидели бы они у меня в казармах, и мужики бы наши за ними приглядели, а так… эх! – махнула она рукой в сторону гостиной.

Прежде чем своё присутствие обозначить, мы на пару мгновений на входе замерли, чтобы ситуацию оценить. Ситуация довольно интересная складывалась, точнее нашим взглядам живописная картина открылась. Ни диванчике сидела Лиара, в платье их эльфийской ткани цвета обсидиана, она воплощала собой бесконечно хрупкое страдание и ранимую нежность. Ее кожа была бледной, как жемчуг, а длинные, иссиня-чёрные волосы струились по спине, перевитые тёмными лентами, и лишь несколько прядей обрамляли лицо, подчёркивая её ранимость. Руки, не знавшие труда и тягостей, были скромно сложены на коленях и слегка подрагивали, выдавая нервозность Лиары… может, я всё-таки зря на неё думаю всякие гадости и девочка действительно убита горем? Ей действительно нужна поддержка и защита? Потерять обоих родителей – это большое горе, но даже в своей скорби по матери, Лиара была по-настоящему прекрасна и притягивала взгляды подобно редкому цветку, который хочется защитить от ветра и зноя.

У окна, скрестив руки на груди, стоял лорд Эйван, и вся его поза выражала раздражение: глаза были неодобрительно прищурены, подбородок был вызывающе вздёрнут вверх, да и напряжение от него по всей комнате вполне осязаемыми волнами расходилось. Казалось, его бесит всё происходящее, а именно то, что прямо перед Лиарой, немного склонившись в её сторону, с выражением глубокого сочувствия на лице, стоял неизвестный господин.

Высокий, худощавый, черты лица привлекательные, но какие-то хищные, каштановые волосы едва прикрывали шею и беспорядочной чёлкой закрывали лоб, проницательные глаза цвета грозового неба были полны сочувствия и направлены на Лиару. Одет он был в дорогой камзол цвета жжённого сахара, который был лишён украшений и, казалось, был специально выбран, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Я соболезную вашей потери, леди Лиара. Ваши родители гордились бы вами, видя, с каким мужеством и достоинством вы несёте своё горе. Если я могу вам чем-то помочь, вы только скажите… – его голос, низкий и бархатный, долетел и до нас, что уж тогда говорить о Лиаре, которая полностью попала в паутину этого мягкого и аккуратного соблазнения. Сероглазый мужчина осторожно накрыл дрожащие девичьи ладони жестом утешения и поддержки, а мне показалось, что я услышала, как у лорда Даахт зубы скрипнули от злости. Всё же странный он, этот Эйван, вроде говорил, что ни одна из Гэррош ему по душе не пришлась, а сейчас у него все признаки ревности на лице.

Чуть поодаль, рядом с невысоким столиком, на котором стояли кувшины с напитками и блюда с закусками, расположилось ещё трое гостей, скорее всего, связанные между собой родственными узами. Мужчина, крепкий и невысокий, с тщательно причёсанными волосами, которые буквально приклеились к его ушам, сжимал в руках кубок и бросал настороженные взгляды на лорда Даахт. Простое лицо, простая, но добротная одежда, но вот поза у него была совершенно не расслабленная… не такая, которая должна быть у человека, проделавшего долгий путь и получивший возможность отдохнуть в приятном обществе… он словно был готов сорваться с места в любой момент, был наготове. Рядом с ним делила диванчик женщина, примерно его возраста: скорее всего, его жена, которая сочувствующе вздыхала, но по сторонам старалась лишний раз не глазеть. И дополняла это трио молодая девушка, не старше двадцати лет, хорошенькая, с горящим восторгом и любопытством взглядом, который намертво прилип к лорду Даахт. Тут я её понимала, Эйван был смазлив и покорял девушек, даже не глядя в их сторону.

Вот, вроде и всё правильно было, но всё равно, что-то цепляло во всём происходящем… словно это было тщательно отрепетированная постановка, где каждый играл свою строго отведённую роль, которая им не была присуща… а может, это уже я чересчур подозрительной стала. Если рассудить – торговый обоз мог оказаться в Жемчужном совершенно по разным причинам, и люди, узнав о трагедии Лиары, как умеют, так и выражают своё сочувствие… поэтому некоторая натянутость и чувствуется.

Я покосилась на Виртэна. Его суровое лицо было непроницаемо и сосредоточено, но также я заметила и лёгкое напряжение в уголках плотно сжатых губ, и внимательность в карих глазах, которые цепко исследовали всех присутствующих и задержались на сероглазом незнакомце.

Дарт звонко приложил посохом об пол, в лучших традициях королевских церемониймейстеров, заставляя вздрогнуть от неожиданности абсолютно всех, и голосом, наполненным силой и