Между добром и злом. 8 том - Кирико Кири

— Однажды я воевал, — негромко произнёс Кондрат. — Мы были на разведке. Лес. Рядом деревня. И наше расположение замечает девчонка лет двенадцати. Белокурая, прямо как ты и как… как та, кто у меня был. Как ты думаешь, что я сделал?

— Ты отпустил её, и она раскрыла вас? ­— предположила Дайлин.

— Я поднял автомат и выстрелил. Мы бросили тело там же, просто закидав его ветками. Меня убеждали, что это было правильное решение, а я закрывал глаза и постоянно видел её лицо. И сколько бы не пил, этот кошмар повторялся раз за разом. Это был мой личный кошмар, который никак не мог меня отпустить.

— Это была война, Кондрат.

— Как легко людскую слабость списать на войну… — выдохнул он. — После службы я стал детективом. Сыщиком, на вашем. У меня был напарник, обучал меня всем премудростям дела, и я скажу даже больше, он был мне почти как отец. Не тот алкоголик, что бил меня при каждом удобном случае, а именно как тот, кто учил и наставлял. И была у меня девушка.

— И она была похожа на меня?

— Очень. Очень похожа. И на тебя, и на того ребёнка. Господи, я бы сказал, что они были сёстрами или же та не умерла и выросла в неё… — усмехнулся он грустно. — Меня словно простили, Дайлин. Я… наверное, я влюбился в неё ещё и потому, что она словно помогала забыть о том, что я сделал однажды, пусть и служила молчаливым напоминанием. Словно само её существование прощало свершённое мной преступление. И… да, я звал её солнцем.

Он перевёл дух. Воспоминания, такие старые и такие тёмные… он бы сказал, что вновь пробудились, о они никогда и не засыпали в нём.

— Всё обернулось очень плохо. Мы как раз расследовали убийства. Серийный убийца. Убивал женщин и мужчин. Только потом мы выяснили, что они были все связаны. Беспредельщики по молодости, которые изувечили и убили сестру той, кого я любил. Детская жестокость, старая песня, но не для тех, кто её пережил. Она использовала меня, чтобы быть в курсе дела и сбегать от ответственности, но… потом пришла, призналась, всё рассказала и предложила сбежать.

— Ты не согласился?

— Я думал. И думал слишком долго, так как нас застал мой напарник. Он всё понял. Просто надо было думать не членом или сердцем, а головой. Он пришёл её задержать, а она начала сопротивляться. Она подняла пистолет, он поднял пистолет, приказывая ей бросить оружие. Она выстрелила первой. Чертовски метко. А потом выстрелил я. Я застрелил её, ещё не зная, что она беремена от меня.

— Мне жаль…

— Не надо меня жалеть, это была моя вина. Я смалодушничал. Ну а потом… а потом появляешься ты, Дайлин, словно оживший кошмар. Ты похожа на неё. На них. Очень похожа. Словно живое напоминание о том, что я натворил ради херни, как верность и правильность. И… я испугался.

— Ч-чего?..

— Что, если вдруг мы сблизимся, ты повторишь судьбу тех, кто был в моей жизни.

Дайлин долго сидела перед ним на табуретке, после чего расплакалась…

— Прости меня…

— За что? — удивлённо взглянул на неё Кондрат.

— Просто… — вытерла она слёзы. — Это всё я… ты здесь из-за меня. Если бы не я…

— То ничего бы не изменилось, — Кондрат улыбнулся в несвойственной ему манере, с какой-то теплотой, которой в нём никогда не прослеживалась. — Спасибо, что была рядом. Я даже рад, что это сделал, и тебе нет смысла тебе себя обвинять. Теперь я могу выдохнуть, закрыть глаза и хотя бы в последние дни сказать себе, что в этот раз я не предал…

Это был последний раз, когда Дайлин его видела.

* * *

День казни.

День великого праздника и тихой скорби.

Одни радовались правосудию, а другие склонили голову, прощаясь с человеком, который появился в их жизни и так быстро исчез, оставив после себя несгладимый след.

В тот день не было никакой громкой казни, как любил проводить старый император. Новый правитель — новые правила, всё тихо и скромно без лишних глаз и ушей.

— Не хочу, чтобы потом его прославляли, как мученика, поэтому просто казните и закопайте в безымянной могиле. Пора становиться цивилизованнее.

Это был своего рода подарок нового императора первому преступнику, казнённому при нём. Никакого позора, никаких криков, всё тихо и спокойно без лишних самовлюблённых, жадных до кровавых зрелищ глаз. Простой выстрел в затылок, который прокатился по округе, и тишина.

В тот день Зей устроила в своём доме поминки. Тихий ужин за столом в кругу близких для Кондрата людей, хотя нашлись и те, кто пришёл просто почтить его память. Были здесь и Дайлин с Вайрином, его товарищи, и какие-то гости с севера, и даже какая-то женщина с девушкой, которые пришли проститься с сыщиком.

Ни громких слов, не красивых тостов. Лишь общее чувство утраты, и память о человеке, который однажды незаметно пришёл и так же незаметно ушёл из жизни. Как говорят, герои уходят тихо без громких слов и фейерверков. Никто никогда не узнает о тех подвигах, что они одержали, и преступлениях, что совершили. Они просто были, жили и делали всё, что могли.

А мир шагнул дальше, переступив бездну, над которой однажды завис, но так туда и не упал.

Тихо и незаметно началась новая эпоха.

Эпилог

Время лечит.

Громкие слова важных людей. И тем не менее, в них было зерно истины.

Дайлин не помнила, где и когда это слышала, однако со временем действительно становилось легче. Время шло, дни сменялись месяцами, а те годами, и события давно минувших дней становились всё дальше и дальше.

Всё вокруг менялось, пролетало так, что ты не успевал за этим следить. Ещё недавно люди стреляли и однозарядных пороховых ружей, а вот человечество для себя открыло, что поливать противника непрекращающимся огнём из оружия с сумасшедшей скорострельностью гораздо веселее. Ещё недавно все ездили на поездах, а вот какие-то умельцы уже пытались сделать паровоз, но на колёсах, чтобы ездить по дорогам. Точные картинки, которые отпечатывались на специальной бумаге через стекло, попытка оседлать молнии, чтобы направить их силу на нужды человечества, новые методы возведения зданий…

Даже поговаривали, что император пытается наладить связь с ведьмами под лозунгом «всё лучшее для империи», убеждая совет,