Семестр нераскрытых преступлений - Виктория Голубева

Справа оказалась дверь. Значит, у наших с соседом камер была общая стена: та, где стоял туалетный столик с треснувшим зеркалом.

Я прикрыла дверь и оторвала тесемку.

В душе появился первый росток надежды. Только посмотрите на меня – не прошло и суток, а я уже изучаю обстановку. Ну не умница ли? Мой Незнакомец гордился бы мной.

Пора действовать. Я трижды постучала. Глухо. Стена словно поглощала звук. Я вслушивалась в тишину до звона в ушах, пока спустя какое-то время не раздался ответный стук. Есть!

Найти бы слабое место, где у кладки нарушена целостность, – там звук пройдет лучше. Например, отыскать вбитый крюк для факела или хотя бы гвоздь. Взгляд упал на зеркало над туалетным столиком. На чем-то же оно висит, верно? Схватившись за раму двумя руками, я попыталась ее сдвинуть, приподнять. Ничего. Прибито намертво.

От досады захотелось что-нибудь сломать. Или разбить. Точно, разбить! Я обмотала руку платьем, которое и без того уже пострадало, и, зажмурившись, ударила прямо в стекло – туда, откуда уже пошли трещины. Зеркало хрустнуло и осыпалось ледяным дождем осколков. Каким-то чудом они меня не задели.

Отложив самые крупные куски, я постучала костяшками в то место, где висело зеркало. Звук вышел неожиданно громким. И снова ответный стук.

Теперь нужно снять раму и задник. Я сбила пальцы до крови, но поддела угол. Рама резко поддалась, и я рухнула назад, ударившись затылком о резной столбик кровати. Когда волна острой боли утихла, я поняла, что жива и, кажется, все еще в порядке.

Мне удалось отломить примерно две трети рамы. Она и правда была приклеена к стене по всему краю – крепко, будто кто-то не хотел, чтобы ее сняли.

Но куда интереснее оказалось другое: вместе с рамой отвалился и кусок стены. И нет, я не стала обладателем нечеловеческой силы, способной ломать камень. Пространство за зеркалом оказалось полым, с моей стороны его закрывала лишь тонкая фанера.

Я просунула руку в проем, стараясь не думать о том, сколько пауков или тараканов могло там обитать. К счастью, внутри никого не оказалось. Я постучала. В тишине камеры ответный стук показался просто оглушительным.

Аккуратно я достала руку из проема, поднесла лицо максимально близко и четко проговорила:

– Стена фанерная, ломай!

Я отошла подальше и замерла. Только бы Итану не взбрело в голову принести мне обещанное одеяло. Пожалуйста, Безликая, только не сейчас!

Сначала ничего не происходило – тишина давила на уши, и я уже собралась попробовать сама сломать вторую стену. Вдруг с той стороны раздался глухой тяжелый стук. Удар, еще удар, хруст ломающегося дерева и приглушенные ругательства. Затем снова треск – похоже, мой сосед решил расширить отверстие. В проеме замаячил просвет – такой же мрак, но на пару оттенков светлее.

– Ничего себе, и правда фанера, – донесся удивленный возглас из щели в стене. – Здравствуйте.

Я напрягла слух, анализируя каждый оттенок, каждую интонацию, чтобы убедиться, что это не Итан. Кажется, не он.

– Здравствуйте… Я Виола. Как дела? – мой голос дрогнул. «Как дела?» Виола, ты серьезно? Теперь он подумает, что я сумасшедшая. Хотя, может, даже и не ошибется.

– Мартин, – к счастью, мой вопрос он проигнорировал.

– Мартин, ты не представляешь, как я рада тебя видеть! Слушай, а ты можешь замаскировать дыру в стене? Не хотелось бы, чтобы дорогие хозяева узнали о нашем знакомстве раньше времени.

– Могу шкаф подтащить поближе. Не думаю, что они помнят, где именно он стоял. Заднюю стенку разломаю.

– Идеально! – воскликнула я. – Только потише, вдруг они еще раз решат зайти.

– Не решат, они приходят раз в день, не чаще. – После этих слов послышались удаляющиеся шаги и звук передвигаемой мебели.

Я решила не сидеть без дела: замела мусор под кровать, передвинула мебель. Потом зазубренным осколком перерезала веревку у лодыжки, но не до конца – теперь она казалась целой, но одно лишь движение, и она разорвется.

Наконец я распахнула дверцы шкафа, засунула голову внутрь и постучала три раза. Фанера отодвинулась.

– Уют мы навели, осталось выяснить – кого из нас убьют в ночь Мертвой Луны.

Глава 31

Дэниэл

Тишина кабинета давила. Раньше я любил одиночество и покой по вечерам, но что-то непоправимо изменилось во мне.

Мне не хватало Виолы, ее дурацких шуток и сумасшедших теорий, ее улыбки и голоса.

Мне не хватало ее самой.

Я взял черный обсидиановый бокал, плеснул туда «Плач Дракона» и сделал глоток. Жидкий огонь обжег горло.

Внутри плескалось темное море беспомощности. Тоска сдавливала горло и не давала дышать. Виолу похитили больше суток назад, а у нас не было ни одной зацепки, где ее искать. Мы знали только место, откуда она пропала, и все. Глупая, глупая девчонка! Зачем она вообще полезла в ту подворотню одна?! Да еще и в сумерках. Никому, кроме нее, и в голову не приходило туда соваться.

Сначала мы наткнулись на осколки стекла в молочной луже застывшего супа. Рядом сидел облезлый кот и слизывал бульон с мостовой. Чуть впереди валялась раздавленная корзина для пикника. Еду уже успели растащить.

И больше ничего – ни свидетелей, ни улик. Жеваный крот, что я упускаю?

Я сжал пальцами переносицу. Надо собраться, сосредоточиться. Похищение Виолы либо дело рук Керринга, либо как-то связано с убийством Рольфа, поэтому мы с Моргом разделились: он занимался поиском первого, а я расследовал убийство второго.

Пользуясь ролью ректора, я встретился почти со всеми, с кем Рольф общался в последнюю неделю своей жизни. В основном это были профессора Магической Академии Кольера.

Осторожно, стараясь не вызывать подозрений, я расспрашивал их не только о текущей работе, но и о трех «профессиональных» убийствах – так именовал их Хьюго, и название само собой прицепилось. Разумеется, я не задавал вопросов напрямую, но невзначай упоминал то название кофейни, то гостиницы, где произошли убийства. Так я мог проследить за их реакцией.

С гостиницей пару раз вышло неловко, так что теперь у меня есть целый список «гораздо более благонадежных заведений, гарантирующих конфиденциальность». А вдобавок к этому – слабо завуалированное приглашение от одной преподавательницы «переночевать в мягкой постели, а не в унылой гостинице».

Я снова взялся за матовый черный бокал, но вмиг остановился. «Плач Дракона» не заглушал боль, а тревога лишь нарастала. Расследование зашло в тупик. Виола