Ленка в Сумраково. Зов крови - Анна Александровна Пронина
Глаза у Ленки были красными, а веки припухшими. Они с мамой сидели в клюквинском доме, завернувшись в пледы — не от холода, а потому что обеим хотелось спрятаться, нарастить себе вторую кожу — толстую, как у слона.
Ксения Валентиновна заварила себе и дочери успокаивающий сбор, и теперь они пили горячий ароматный напиток.
— Мам, прости, я не понимаю… Не понимаю, чем мы заслужили такую кару? Почему? Папа умер, потому что был твоим мужем, а Кадушкин? Потому что стал мне вторым отцом? А дед Слава? Почему ты вообще не сказала мне сразу, что дед Слава — это мой родной дед?! Почему ты столько лет не говорила мне, что у меня есть дед по отцу?— Ну, дед Слава поправится. Я уверена, — тихо сказала Ксения Валентиновна и опустила глаза. Вопросы дочери она оставила без ответа. Может быть, потому что, в отличие от Ленки, сама она боялась задавать похожие вопросы своей маме.
— Ты должна мне сказать, мама. Должна. Вы были с моим папой женаты или нет? Как работает это дурацкое проклятие? Я беременна! И я не хочу смерти отцу моего ребенка! Я хочу знать, как мне его защитить?!
Ленка произнесла последнюю фразу так, что стало ясно: если мать по какой-либо причине откажется ей помогать, она все равно не отступится.
Но мама все-таки заговорила:
— Горе в том, дочь, что я сама не понимаю… Не понимаю, как это все работает. Твоя бабушка считала, что пострадать могут только мужья. То есть если женщина нашего рода выходит замуж, то супруг ее обречен. И когда я поняла, что влюбилась в твоего отца, то сразу же решила, что навсегда уеду из Сумраково и оборву с ним все контакты… Почти как ты с Володей. Но знаешь, во времена наших бабушек оказаться в постели у мужчины, не расписавшись с ним, было позором. А в девяностые годы, на которые пришлась моя молодость, никого не волновало, с кем ты спишь. Мне захотелось побыть с ним хотя бы раз...
Ксения Валентиновна замолчала, сделала еще один глоток чая и глубокий вдох, прежде чем продолжить.— Я уехала из Сумраково наутро после того, как мы... А Вася ничего не понял, конечно. Через подругу Таньку, которую я предупредить не успела, он выяснил мой адрес в Клюквине и прикатил с кольцом — делать предложение. Тогда я не смогла умолчать про проклятие: предупредила, что, если останемся вместе, ему будет грозить смертельная опасность. Но Вася убедил меня, что это все фигня, выдумки, прошлый век. И потом, я же не общалась с призраками! Я, конечно, напомнила ему, что откликнулась на зов его умершей матери, но он трактовал это как знак судьбы, говорил, что никакое проклятие не сработает… В общем, Вася как мог уверял меня, что-то придумывал и так далее. Ну и я просто прогнала его, отправила назад в Сумраково. Твоя бабушка запретила мне ему звонить и писать, на его попытки достучаться до меня я тоже не отвечала. А потом узнала, что беременна. Тобой. И написала ему письмо. Тогда Вася придумал план: сказал, что в его краях ходят слухи о какой-то очень сильной ведьме. Он найдет ее и постарается снять наше родовое проклятие. И до той поры мы поживем отдельно и официально расписываться не будем. Но разыскать ту самую ведьму оказалось не так просто. И он не успел. Инфаркт. Врачи даже не удивились, что сердце остановилось у такого молодого, — мать ведь тоже от сердца умерла.
Ксения Валентиновна сделала еще один большой глоток успокаивающего чая и посмотрела на Ленку. Свое горе за столько лет она уже выплакала, но душа все еще болела от воспоминаний.
— Твоя бабушка ругала меня на чем свет стоит, конечно. А когда Васи не стало, я пошла на прóклятый холм у нас в Клюквине. Помнишь это место, где остался фундамент так и не построенного храма?[3] Я орала, рыдала, умоляла и заклинала все высшие силы, которые готовы были меня услышать, чтобы у меня забрали этот проклятый дар, чтобы ни один мертвец никогда не показался мне на глаза. Я хотела, чтобы те или тот, кто научил женщин нашего рода помогать мертвецам, забрал себе эту способность. И вернул нам простую человеческую возможность —обрести любовь и счастье. И… призраков я больше не вижу. Но ты все равно родилась с этой нашей семейной«особенностью», и ее оборотную сторону тоже унаследовала.
— А фамилия? Ты же Лебедева. И я.
— Да, тебе фамилия досталась от отца, а я просто поменяла паспорт после твоего рождения. Так можно было сделать, особенно если у тебя подруга в нужном месте работает. А мне захотелось оставить память о Васе. Хотя бы в виде фамилии.
— Значит, проклятие действует, даже если не жениться, даже если жить на расстоянии друг от друга? И вам так и не удалось ни найти ту ведьму, ни узнать что-нибудь о том, как избавиться от проклятия?
— Да, я же и говорю… Как видишь, ничего не помогает.
— А может быть так, что эта всесильная ведьма, на которую рассчитывал отец, еще жива?
— Не знаю. Вася ничего не говорил о ее возрасте. А ведьма, сама понимаешь, может быть и молодой, и старой. После этих слов Ленка вдруг вспомнила женщину в плаще, которая облила маму и папу квасом, когда они приехали в Сумраково еще до ее рождения. А может…
— Значит, я ее найду. Завтра же возвращаюсь в Сумраково, — твердо сообщила Ленка маме.
* * *
Ленка добиралась до Сумраково из Клюквина почти полдня. Сперва надо было приехать в Бабылев на автобусе, а затем купить на вокзале билет на ближайшую электричку. На перроне столкнулась с Володей.
— Мне не дают расследовать гибель Кадушкина, так как я заинтересованное лицо и вообще в отпуске. Но я еду в Сумраково, чтобы найти этого гада, который стрелял. Не могу по-другому, — сообщил ей следователь.
Ленка посмотрела на его руку в лонгетке. Надо же, они видятся уже не в первый раз, а она только сейчас это заметила. Кажется, Володю продолжают преследовать неприятности.
— Понятно, — грустно сказала Ленка. — Значит, Андрея так и не поймали за эти дни?
— Нет. И отчасти я даже рад. Потому что хочу лично вытащить эту тварь из его норы. Ты
