Ленка в Сумраково. Зов крови - Анна Александровна Пронина
— Шрамы и синяки украшают мужчину! Ну не грусти! Ты же сама так мне в детстве говорила, когда я с велосипеда падал!
— Так то — с велосипеда! А тут уже в третий раз за полгода — автоавария! Как будто ты… — Мама не договорила, слова застряли у нее в горле. Предложение закончил Володя:
— Как будто я про́клятый, да?
Нижняя губа у мамы предательски задрожала, но слезы все-таки не показались на глазах.
— Мам, мне тут сказали, что, возможно, это и правда проклятие. Но ты знаешь, я как-то не очень в такие вещи верю. В общем, у меня была тут одна… Ну скажем, ведьма. Говорит, это все со мной происходит из-за Ленки. Мол, та беременна от меня, но на ней какое-то вдовье покрывало. И вот чтобы уберечь меня, Ленка и сбежала. Но покрывало все равно меня убьет.
Мама слушала молча.
— Говорю тебе и сам понимаю, что все это чушь какая-то. Не знаю, глупость! Но я все думал-думал — почему меня Ленка прогнала? Почему через Кадушкина велела убираться из Клюквина? Ведь я ей ничего плохого не сделал! Ничего, понимаешь? Я думал, она меня любит. За что она со мной так несправедливо? А теперь эта авария. Может быть, и правда есть какое-то проклятие? Как ты думаешь? Ты же женщина… скажи мне что-нибудь! Может такое быть? Нет?
Мама пересела на Володину кровать, протянула руку и ласково погладила сына по волосам, потом поцеловала в щеку и в лоб, как в детстве.
Белые с синим больничные стены исчезли. Куда-то подевался запах лекарств, унылые шаркающие шаги в коридоре, покашливание курильщиков в соседней палате, звуки каталки в коридоре. И даже боль прошла. Мамины руки без всякого колдовства обладали особенной магией — убирать из окружающего пространства все лишнее, колючее, временное и наполнять теплом, силой.
— Думаю, тебе надо с ней поговорить, — сказала мама. — С Ленкой. Пусть сама все расскажет. Тогда и узнаешь.— Она вроде как тоже куда-то сбежала из Клюквина. Даже не знаю, где искать теперь… — Володя взял здоровой рукой мамину руку.
— Сын, ты следователь. Найдешь.
…Больничный коридор заливали лучи холодного серого света, и казалось, что помещение нарисовано карандашом и его почему-то забыли раскрасить. Посетителей было немного. Они сидели на стульях или неспешно прохаживались туда-сюда со своими больными родственниками; медсестра на посту что-то с увлечением рассматривала в телефоне. На Тетерину, прилипшую спиной к стене у открытой двери в палату Володи, никто не обращал внимания.
Услышав его разговор с матерью, ведьма довольно улыбнулась, поправила на плече сумку и направилась в сторону выхода. К Володе на этот раз заходить не стала. Его мать все сделала за нее.
* * *
— Хоть я и рада, что ты у меня работаешь, я все-таки понимаю тревогу твоего Кадушкина: ну на кой черт тебя занесло в Сумраково? Ты молодая, беременная! Я ж тебе говорила, что Сумраково место непростое… Тебе прямая дорога в город — там и медицина лучше, и денег бы заработала побольше, чем у меня, пока живота не видно… —Лариса во время обеда по-доброму отчитывала Ленку. — У меня знакомые есть, давай похлопочу за тебя.— Да что ж вы меня все из родного дома выгоняете? — удивилась Ленка. — Как будто деньги и блага цивилизации — это все, к чему может стремиться человек.
— Может, и не все, но не в твоем положении и не в Сумраково! — парировала Лариса.
— В моем положении здесь идеальное место: чистый воздух и возможность много гулять! — Ленке уже начинали надоедать подобные разговоры. Она и сама понимала: если остаться здесь надолго, это добром не кончится. Но ее цель стоила риска. — Мне кажется, здесь я смогу выяснить, почему на самом деле умер папа, — добавила она, немного помолчав.
— Как это «на самом деле»? Вроде же там криминала не было, — удивилась Лариса.
— Да, у него сердце отказало. Но я не про то. Знаешь, почему я здесь одна и отец моего ребенка даже не в курсе, где я?
— Почему?
— Потому что, если мы будем вместе, он умрет. Как папа. Говорят, у всего есть две стороны, вот и мой дар видеть мертвых — тоже только одна сторона медали. А на другой стороне — проклятие нашего рода. Все мужчины, с которыми мы пытаемся создать семью, умирают. Мама думала, что если она отречется от дара, то отец выживет. Но он умер. А тут я от соседа, деда Славы, странную фразу услышала, что вроде как мои родители женаты-то и не были… Тогда почему папа умер?
— Ну, милая моя, в этом я не разбираюсь. Но знаешь, на все вопросы тебе мог бы ответить один человек, —неожиданно заявила Лариса.
— Кто? — На секунду у Ленки мелькнула надежда, что хозяйка «Сказки» знает о ведьме-отшельнице.
— Мама твоя! Может быть, она и правда отреклась от дара, только не до смерти твоего отца, а после? Может быть, они и правда не женились, потому что она, как и ты, думала, что сбежать достаточно, чтобы спасти любимого человека? Только она сама тебе все это расскажет. Ты не пробовала поговорить с ней?
Ленка отодвинула в сторону тарелку с едой. Она ведь пыталась раньше, задавала маме разные наводящие вопросы… Но та отвечала всегда одинаково, не увиливая, но и не проясняя ситуацию.
Ленка поймала себя на том, что она и сама ничего не рассказала маме ни об их отношениях с Володей, ни о том, что она беременна. Конечно, о чем-то мама наверняка и сама догадывается. Но у них давно не было разговора, что называется, по душам. А если притащить маму сюда, в Сумраково?
— Позвони ей. Иди прямо сейчас позвони! — сказала Лариса.
И Ленка взяла в руки мобильный телефон.
* * *
Через две недели, когда ремонт крыши уже подходил к концу, маму привез Кадушкин и оставил в Николаевке у Ларисы, где сейчас жила Ленка. Договорились, что Ксения Валентиновна погостит здесь в выходные, а в воскресенье вечером вернется в Клюквино, чтобы вовремя выйти в понедельник на работу.
Лариса не только не возражала, что у нее дома появится еще одна гостья, но и сообщила Ленке, что оставит их с матерью наедине, а сама поедет в Бабылев: навестит мужа в больнице,
