Громов. Хозяин теней. 7 - Екатерина Насута

Самое тяжёлое лекарство, если так-то.

— Миш, а ты как?

— Неплохо, только вот, — Мишка вытащил откуда-то из-за спины тень.

— Ого!

Она раза в три выросла, если не в четыре. Если раньше размером с кота была, и то кота-подростка, то теперь почти бульдог. Разве что глазастый, ушастый и с длинным, закручивающимся внутрь, хвостом. Ещё и пищит.

Так, а мои где?

Отклик был, но сонный, вроде как им хорошо и не будите до весны.

Ладно, не буду. На кой они мне тут нужны.

Три дня… много.

Интересно, больничный выпишут? Или это сочтут неуважительной причиной для прогула? И заставят отрабатывать?

— А с кладбищем как?

— Как… нет больше кладбища. Теперь там зона отчуждения, работают Синодники. Дважды молебен проводили, причём Патриарх лично.

Ого.

Даже я понимаю, насколько это круто.

— И Государь присутствовал, но потом всё одно Шуваловых позвали.

Значит, молебен не помог?

— Пока толком поговорить не вышло. Но расследование начато и под личным контролем Государя идёт, — пояснил Мишка. — Оказывается, что там ежегодно должны были обновлять защиту, проверять. И укреплять не только молитвой, но и артефактами Синода, а вот их как раз и не обнаружили. То есть, следов использования… и сперва, насколько знаю, попытались замять.

— Хотели на Шуваловых скинуть, что по их вине кладбище поднялось, — продолжила рассказ Татьяна.

Ну да, некромант и апокалипсис, они ж как огурцы и молоко, идеальное сочетание для веселого вечера.

— Но тут Алексей Михайлович слово сказал. Он приехал почти одновременно с Шуваловым, когда колокол ударил.

— А слышно было?

— Слышно, — сестра криво улыбнулась. — Правда, сначала никто и ничего не понял. Сперва колокола Исакиевского собора зазвонили. Но как-то иначе. Звук такой был, что прямо до костей пробирал. Следом пушка бахнула. А потом уже все начали греметь, во всех церквях, и это было страшно.

Я думаю.

— Тут же пошёл слух, что террористы государя убили. Потом другой, что собор захватили… потом вообще никто ничего не знал. А я ощутила, что… такое, знаешь, нехорошее, — она обняла себя. — Как будто гарью потянуло в воздухе. Тёмной, тяжёлой гарью.

— И представляешь, она приказала людям собираться. Отвела пациентов и сестёр во флигель. Даже лежачих перенесли.

Татьяна пожала плечами.

— Демидовы его укрепили. Это самое надёжное место в больнице. А тут как раз и позвонили, сказали, что Смоленское кладбище то ли поднимается, то ли прорыв там большой, но есть пострадавшие. За Николаем машину прислали, и не только за ним. Всех врачей, кого только можно, забрали. Сестёр тоже. По желанию.

— И ты поехала.

— Да, — она поглядела прямо в глаза, с вызовом. Только я не собирался спорить. Сам такого самопожертвования не понимаю, но уважаю чужое право лезть на рожон. — Но нас всех за линией оцепления оставили. Шуваловых было много. Кажется, весь род поднялся. Синодники вторым кругом…

Блин, начинаю жалеть, что я этого не видел.

— Алексей Михайлович с Шуваловым внутрь пошли. Один тьму подчинял, а второй выжигал заразу.

Эпичненько, должно быть.

— Не столкнулись?

— Нет. Договорились… сперва Шувалов шёл. Там что-то нарушилось, кладбище не до конца восстало, вот он основные всплески гасил. Алексей же Михайлович за ним шёл и выжигал то, что успело… в общем, превратиться. Там живое и мёртвое стало одним. И это ужасно.

Видел.

Мишка тоже. Вон как передёрнуло.

— Запах в округе стоял невыносимый. Людям в оцеплении становилось плохо. Николя говорит, что по воздуху пошла отрава, что сам он становился опасен. И потребовал оцепление отодвинуть. А если и идти к кладбищу, то в масках. И раздал.

Надо же, запомнил.

Сделал.

— Дышать через них неудобно, конечно, но действительно стало легче. Хотя всё равно потом было много случаев отравления. Почти все госпиталя загружены, даже в Зимнем устроили отдельный, там лейб-целители работают. Те, которые работают.

Отличное уточнение. И мой вопросительный взгляд Татьяна истолковала верно.

— Государь потребовал от Гильдии прислать всех, кто есть. Ветер поднялся, и облако понесло к городу. Задело не самые благополучные районы.

Надо бы проверить, как там Рваный. И помочь, если что.

— А люди там и без того в весьма тяжёлых условиях живут. И от этого болеют. И Николай полагает, что дым может серьёзно усугубить ситуацию.

А вот тут верю.

— Шувалов, кстати, с ним полностью согласен. Он даже доклад составил подробный. Если не предпринять меры, то в течении полугода город ждут вспышки эпидемий.

Спелись, стало быть.

Но и к лучшему.

— И что Государь?

— Говорю же, потребовал от Гильдии дать целителей. Чтобы все, кто работает в Петербурге, оказали помощь.

Круто.

Но поддерживаю.

— А Гильдия?

— Гильдия начала ссылаться на большую занятость, — это уже Мишка произнёс и улыбка у него была ещё более кривой, чем у Татьяны.

— Да. А часть целителей вдруг срочным образом отбыла, — Татьяна скривилась. — И главы родов, и просто сильные, даже студенты. Те, кто не отбыл, работают… и я тоже.

— Это хорошо.

— Ты не против?

— Против, конечно. Я бы предпочёл, чтобы ты держалась в безопасном месте, но… это так, надежды. Пустые, как я думаю.

— Там уже достаточно безопасно. Там много людей и… не все они благородного происхождения, но разные такие, — это было сказано задумчиво. — Вот… и Государь очень разгневался, когда узнал, что целителей набралась едва ли треть от того, на что он рассчитывал. У Гильдии много преференций, но выходит, что они даны