РЕЙД - Борис Вячеславович Конофальский
— Михаил! Иди-ка сюда, — зовёт его прапорщик. И он, перелезая через банки, приближается к Саблину.
Аким снимает перчатку и суёт руку ему под капюшон. Ёжик коротких волос почти сухой, шея едва влажная, а мальчишка, под КХЗ в такой-то жаре, должен быть весь мокрый.
«Рогата жаба! Он сухой!». Саблин тут заволновался.
— Ты воду-то пьёшь? — у Мишки флага на поясе. Прапорщик проверяет её.
— Пью, дядя Аким.
Фляга почти пуста. Пьёт. Но этого явно мало.
«Слабый он, ещё немного — и тепловой удар схватит… Хорошо, что на лодке кубрик есть».
— Ничего не болит? Голова как?
— Нет, голова хорошо… Только мутная какая-то, — отвечает мальчишка. — Устал, наверное.
— Раздевайся, посиди в кубрике, — говорит ему Саблин. — Помнишь, как кондиционер включать?
— Помню.
Мишка уходит, а вот Олегу жара вообще нипочём. Он сидит на руле и только головой вертит. Аким закурил.
Так они добрались до Антоновых ям. Сюда редко кто из станицы ходил, тут было мало стекляшки, самой желанной и самой выгодной из обычных рыб. Зато всякой дурной рыбы, вроде ерша или пескаря, здесь была масса. Но, помимо того, ещё и карась неплохой водился. Олег глушит моторы… Течения тут нет, но якорь бросили. И сразу к ящику со снастями:
— Батя, что брать?
— Блесну жёлтую бери, к ней второй крюк мотай, — советует отец.
— Второй? — в голосе сына слышится разочарование. Второй крюк — он для рыбы небольшой. Но Аким не думает, что сегодня будет добыча больше пяти кило весом.
— Ершей таскать и второго хватит.
Всё выходит так, как Аким и думал, вернее знал. Колючего ерша тут была куча, и блёклого пескаря тоже. Длинный бесцветный пескарь был едким, его другие рыбы не жрали, а вот на удобрение рыбы лучше не было. И Олег стал тягать из бурой воды одного страшного гада за другим без остановки. Таскал с азартом, пусть рыба мусорная, всё одно, ему это ужасно нравилось. Через полчаса на горячем дне лодки шевелилось не менее трёх десятков страшных рыбин, каждая от полукилограмма весом. И тут вдруг, после очередной подсечки…
— Батя! — кричит сын. — Взял кто-то. Тяжёлый!
— Ну и вываживай, не дёргай только! — спокойно говорит Саблин. Он даже не привстает со своей банки. Только ухмыляется.
— Батя! — паникует Олег. — Он бьётся! Ходит… Боюсь, под лодку уйдёт. Порвёт лесу.
— Так ты его притягивай потихонечку. Главное — не дёргай. Подтянул — лесу на локоть, подтянул — на локоть. Не торопись… — советует отец.
— Говорил же, второй крюк мал! — волнуется сын.
— Нормально второй крюк держит, — отвечает Саблин. — У меня крюки всех номеров калёные, — хотя крупная рыба при большом усилии может вырвать крюк с частью своей пасти. Всё-таки жало крупных крючьев в пасть рыб вонзается глубже, сидит крепче. — Ты ногой в борт упрись. И не дёргай… Тяни помалу.
Рыба не сорвалась, дрыгалась, ходила из стороны в сторону, но Олег дотянул её до лодки. И, уже разглядев костистый хребет в воде, сын прокричал:
— Батя, карась! Возьми багор, зацепи его… Боюсь, уйдет! Батя! Ну!
Саблин сдержаться не может, видя, как сын волнуется. Смеётся, и когда рыбина уже у борта, он наклоняется и хватает её, без багра, просто перчаткой, и не без усилия закидывает в лодку. Карась и вправду неплохой, чуть меньше десяти кило. Чёрная, гладкая куча жира со множеством глаз на огромной морде. Лежит и, в отличие от ершей, не шевелится.
— Везёт тебе на карасей, — говорит Аким. Он снимает перчатку и оббивает её о борт лодки. Стряхивает рыжий налёт амёб.
— Хороший карась, бать?
— Хороший, — соглашается отец. Крюк калёный, не подвёл. — Под десять килограммов будет.
Олег сел на банку, стянул капюшон с головы, сидит пьёт воду. Доволен, конечно. Ну а как… Сам такую хорошую рыбу вытащил. Жирную, полезную: и куры, и свиньи от карася не отворачиваются. В принципе, и человек может её спокойно употреблять. Вкус у неё дрянь, но масло этой рыбы нормально усваивается, без расстройства пищеварительной системы, так что с голодухи очень даже можно есть.
А тут и Мишка на шум вылез из кубрика, видит чёрное чудище на палубе, глаз не отводит поначалу, а после и других рыб начинает разглядывать.
— Миша, ну ты как? — спрашивает прапорщик.
— Я? Я хорошо, — откликается мальчишка, но на Акима даже не глядит, весь интерес к рыбам.
— Ну что, будешь рыбу ловить? — спрашивает прапорщик.
— Буду, — отвечает мальчик.
Аким на всякий случай ещё проверил его волосы под капюшоном, хотя после кубрика и не разберёшь… И они садятся к ящику.
— Рыба тут так себе, — говорит Аким, доставая небольшую блесну.
— Ерши, — понимает Михаил.
— Ерши, они голодные, тупые, на всё бросаются. Так что тут хитростей не нужно, вот блесна, вот крюк, вот леса… — продолжает Саблин. — Знаешь, как всё увязать?
Нет, мальчишка не знал. И Аким стал показывать ему, как всё должно быть у настоящего рыбака.
Михаил выловил рыбу тут же, небольшого ерша на полкило, втащил его в лодку и замер, разглядывая, как рыба вертится на дне лодки, как извивается на крючке. А потом поднимает глаза на Акима и говорит:
— Это же ёрш.
— Ерш, — соглашается Саблин.
— Так рыба ненужная, — немного расстроенно замечает мальчик.
— Нужная, нужная, — отвечает ему Олег. Он теперь, на правах старшего, важно поясняет: — Перемелем их, на поле пойдут, а то знаешь, какие удобрения магазинные дорогие? Ты давай, ещё лови.
И тогда Мишка стал вытаскивать ершей; не так проворно, конечно, как Олег, — ну, как мог. Пальцы и руки у него были слабоваты, крюк из колючей рыбы он извлекал долго. Кололся, даже через перчатки, а Саблин помогать не спешил: ничего, пусть учится.
В этот день Мишка, на зависть Олегу, подсёк стекляшку.
Маленькую, всего на полкило, но всё-таки. А сын вытащил ещё одного карася, на сей раз небольшого, на три килограмма. Зато ершей с пескарями в лодке было килограммов на тридцать, не меньше.
«В общем… Нормально сходили».
Как время пошло к пяти часам, решили сворачиваться. Олег, он, как заведённый, мог и до темноты тут сидеть, а вот Мишаня скис уже через час после того, как вылез из кубрика. Перед тем как сниматься с якоря, его пришлось обратно отправить. Хотя он тоже наловил рыбы.
Вернулись домой все довольные, а Настя сразу приметила:
— Бледный он что-то. Надо ему температуру померить.
Женский глаз, материнский, что тут
