Твари из Рая - Сергей Юрьевич Михайлов
Илья повернулся ко мне.
– Ия нее моогу, – он виновато показал мне лапы. Я совсем забыл, что его «руки» работают не так как у людей.
– Понял, – махнул я рукой. – Отойди.
Я поднял обезглавленное тело и забросил его на подоконник, затем столкнул вниз. Там сразу началась грызня.
Собак было слишком много, пространство перед окном превратилось в рычащего, визжавшего многоголового монстра. По моим прикидкам никак не меньше сотни, понятно, что одной тушки на всех не хватило. Дележ трупа под окном снова перешел в драку. Следующими жертвами стали те собаки, которых ранил Илья – видимо кровь из ран, или то, что они ослабли, возбудило остальных. В нескольких местах сразу возникли кровавые разборки. Стая забыла про нас.
Я выглянул наружу, возле дома, куда забежала Ольга, собак не видно, похоже её не заметили. У меня чуть полегчало на душе, хоть тут повезло. Я толкнул волка – смотри, не дай бог не заметим, что-нибудь еще, а сам прошел в угол к примолкшему Ромке. Тот сидел прямо на полу. Он прижал к себе Иван Иваныча, а сам уткнулся лицом в его плечико. Парнишку трясло.
Я присел рядом и погладил его по спине. Он поднял голову и посмотрел на меня, побелевшие губы едва шевелились.
– Все, закончилось? – прошептал он.
– Пока они еще здесь. Но не бойся, сюда мы их не пустим.
Ромка вдруг заметил мою руку и дернулся, ладонь была залита кровью.
– Ты ранен? – он с сочувствием смотрел на меня.
Я отрицательно покрутил головой и отдернул руку. Блин! Похоже на Посту я уже привык к этому, даже не обратил внимания, что я весь в собачьей крови.
– Не обращай внимания, это не моя.
Он сморщился, но ничего не сказал. В этот момент ребенок на его руках поднял голову и посмотрел в лицо парнишке. Я чуть не выругался. «Ну, ты и артист!» – подумал я, увидев его глаза. Глаза Ваньки блестели, и он старался как можно сильнее прижаться к Роману. Потом он повернул головку ко мне и его бусинки мгновенно изменились – опять стали холодными и внимательными. Он словно говорил мне – молчи, не твое дело. Ромка этого не видел, он прижал голову ребенка к губам и закрыл глаза. Ну вот, братика нашел, – хотел сказать я, но вовремя остановился. Ромка ведь мог все воспринять и серьезно, а нам совсем скоро надо будет отдавать Ивана тому, кто его ждет. Неизвестно, как воспримет это мальчишка.
Я привычно постарался подавить мысль о том, кто ждет нас в конце пути – придет время, узнаю.
Разорвав своих раненых, собаки успокоились, однако уходить они явно не собирались. Некоторые разбежались по ближайшим развалинам, но большинство улеглось вокруг нашего окна. Их ничто не подгоняло, а вот нам задерживаться было нельзя.
– Роман, долго они могут так просидеть?
– Я не знаю. Я ни разу в такое не попадал. Наверное. Пока они что-нибудь новое не учуют.
Я тоже так подумал. Им делать нечего, а тут еда, которой на всю стаю хватит. Мы с Ильей стояли у окна и рассматривали осаждавших. Стая представляла собой немыслимое смешение всех пород. Однако, большинство собак были взрослыми особями, значит у них есть где-то постоянное логово. Ведь при такой жизни, у этой стаи должно быть огромное потомство. Появилась слабая надежда, что они в, конце концов, должны вернуться к щенкам.
Прошло еще больше часа, ничего не изменилось. Сменяя друг друга, мы с Гномом дежурили у окна. Я часто выглядывал в сторону развалин, где скрылась Ольга – все время боялся, что стая переместилась туда. Собаки вскакивали, убегали, но их место тут же занимали другие. Встретившись взглядом со мной, псы начинали рычать, оголяя клыки, или заливались злым лаем. Я в ответ показывал средний палец.
– Илья, как ты думаешь, есть у них главный?
– Вожак?
– Ну да. Если его убить, может они свалят.
– Не знаю. Но вожака я не вижу.
Он тоже подошел к окну и стал рассматривать стаю. Через некоторое время сдался.
– Нет. Не вижу.
Я согласился, похоже, у собак демократия.
Ожидание начало тяготить, но ничего другого, кроме того, чтобы продолжать ждать, я придумать не мог. Мы с Ильей попробовали пробиться дальше по коридору, но там был такой мощный завал, что даже не стоило пробовать разбирать. Сколько я не высматривал, способа вырваться из этой ловушки не видел. Если бы мы могли скооперироваться с Ольгой, у нее все-таки автомат и полный подсумок запасных магазинов, это не Стечкин с двумя обоймами, может что-нибудь и получилось. Однако связи у нас не было, и значит, все остальное было из области мечтаний.
– Ты есть еще хочешь?
Я смотрел на Ромку, опять взявшего Ивана на руки. Иван Иванович снова изображал младенца – доверчиво обхватил руку Ромки, прижался к нему и притворялся, что спит. Я теперь уже точно знал, что он никогда не спит. Почему-то он не считал нужным играть со мной в свои игры – всегда спокойно смотрел на меня своим внимательным недетским взглядом, словно чуял, что я его не выдам.
Услышав про еду, парнишка сразу встрепенулся и быстро согласился:
– Да, хочу.
В общем можно было и не спрашивать, и так видно, что он вряд ли откажется.
Я взял рюкзак и полез в накладной карман. С тех пор как нас догнала Ольга, мы распределили груз так, что я нес Ваньку, а она яйцо и продукты. Но я всегда брал с собой немного, на всякий случай. Кроме того, у меня была спецназовская фляжка.
Между двумя кусками лепешки – по большому счету это была никакая не лепешка а просто замешенное на воде тесто, которое Ольга жарила на плоской жестянке пока не получался бело–желто–черный твердый блин – лежало холодное отварное мясо косули. Эту так выручившую нас красавицу добыл голыми руками Илья.
Кусок был нормальный для одного, но для троих его явно было мало. Я разломил бутерброд на две равные части и отдал одну Ромке, вторую отнес дежурившему у окна Гному. Тот глянул на меня и начал отказываться, однако я сунул ему еду ему в лапу и строго приказал:
– Ешь. Не майся ерундой, я же знаю как тебе нужна еда. Я потерплю, если честно, я и есть-то еще не хочу.
Тут я немного покривил душой, но это надо
