Мёртвые души 6. Якорь души - Евгений Аверьянов

— Звучит… оптимистично, — буркнул Саша.

— Зато честно, — я бросил на него взгляд. — Это не смертельно. Но неприятно. Всё, что вы есть, должно перестроиться под новую глубину. Это не просто "новый уровень". Это другая природа.

Илья сглотнул.

— Можно… подготовиться?

— Именно это мы и сделаем, — кивнул я. — Найдём подходящее место. Закроем периметр. Приготовим воду, пищу, хотя бы минимум. После этого — никуда не ходим, ни с кем не говорим. Только ждём. И держим себя в руках.

— А ты? — спросил Саша. — С нами будешь?

— Конечно. Я уже проходил это. И не раз. И знаю, где граница между "сложно" и "опасно".

Парни переглянулись.

В них не было страха. Было волнение, ожидание… и, самое главное — готовность.

— Тогда… пошли? — спросил Илья.

— Пошли, — кивнул я. — Времени у нас немного.

Мы нашли подходящее место чуть южнее, среди обломков старого тоннеля метро, который вышел наружу после обвала. Бетонные своды укрывали от ветра, земля была сухой, а входы легко перекрывались железными листами и несколькими камнями.

Идеально — для перерождения.

Я развёл небольшой костёр у стены, поставил на огонь воду и открыл один из паеков, давно припасённых для куда более мрачного случая. Пища была простая — сушёное мясо, варёные крупы в самонагревающемся пакете, немного минералов, изотоники, витамины.

Пока я готовил, парни начали изменяться.

Сначала — тело.

У Саши начал сводить ноги. Судороги шли по бёдрам, как волны, но он стиснул зубы и не застонал. У Ильи под кожей вздувались жёсткие полосы, словно мышцы пытались перестроиться заново. Они не кричали — только дышали глубоко, тяжело, как в бою, будто каждый вдох приходилось выцарапывать у мира.

Я подложил под них свернутые одеяла, дал тёплой воды, подал еду, когда судороги немного отпустили.

— Ешьте, — сказал я. — Тело не перестроится на пустом топливе. А голод не делает из вас воинов, только жертв.

Они ели молча. Жадно. Даже не глядя на еду — просто вбирая в себя всё, что поможет не развалиться изнутри.

Разум, как и ожидалось, прошёл почти безболезненно. У обоих появилась та странная сосредоточенность, которую я узнавал с полуслова. Взгляд — глубже. Речь — чуть реже, но точнее. Они начали думать, не просто реагировать.

А дух…

Тот вообще не проявлялся внешне. Ни дрожи, ни жара, ни искр. Но я видел: в них что-то выравнивается. Где раньше была тень страха — появилась внутренняя тишина. Словно они не просто жили, а поняли, что хотят жить. Не ради страха. А ради себя.

Я не вмешивался.

Просто следил, подкладывал дрова, варил вторую порцию еды, разбирал найденные трофеи. Присматривал.

Через несколько часов жара у Ильи спала, Саша смог снова нормально двигать рукой, и они уснули — быстро, без слов, как спят те, кто сегодня вырвал у мира что-то ценное.

Я сел у входа в укрытие, прислонившись к бетонной стене, и смотрел в темноту, где засыпали болота.

Всё идёт правильно.

И, возможно, впервые за долгое время — с будущим.

Утро было тихим.

Никаких звуков тревоги, криков, выстрелов. Только ветер, проникающий сквозь щели старого бетона, и шорох травы, растущей из трещин.

Саша и Илья проснулись раньше, чем я ожидал. Видимо, новые тела требовали меньше отдыха. Они выглядели посвежевшими, более собранными, с каким-то хищным спокойствием в движениях. Не бойцы пока… но уже и не уличные мальчишки.

Мы сидели у остывшего костра, ели остатки ужина, когда я заговорил.

— Я не собираюсь возвращаться под власть трущоб. И уж точно — не собираюсь подчиняться родам.

Они сразу замерли, взгляды стали серьёзнее.

— Система, что построена сейчас… мёртвая, — продолжил я. — Она держится на страхе, на ограничениях. Людям не дают расти. Им выдают стены, пайку и приказ. А кто сильнее — держит остальных за горло.

— Да, — тихо сказал Илья. — Мы это видели каждый день.

— И если кто-то хочет жить иначе… — я взглянул на них, — …нужно сделать своё. Не договариваться. Не просить. А создать. Свою зону. Свой порядок. Свою крепость.

Саша поднял бровь.

— Ты хочешь… основать поселение?

— Да. С нуля. Пока — в неконтролируемой зоне. Место, куда можно будет привести тех, кто хочет расти, а не гнить. Без поклонов родам. Без налога на воздух. Но с правилами — своими. Строгими. Честными.

Молчание затянулось на несколько секунд.

Потом Саша медленно кивнул:

— Я… не думал, что это вообще возможно. Но если ты скажешь идти — я пойду.

— Я тоже, — сразу добавил Илья. — Не потому что ты сильный. А потому что… ты дал шанс. Ты не взял ничего, а дал всё. Это… редко.

Я откинулся на бетон и тихо сказал:

— Я не собирался никого брать с собой. Не планировал искать "последователей". Просто делал то, что считал правильным.

— И вот, — усмехнулся Саша, — ты уже не один.

— Трое — это немного, — заметил Илья. — Но, знаешь… трое — это уже начало.

Я не ответил сразу.

Но внутри что-то щёлкнуло.

Вот так — без крика, без идеологии, без флагов — начинаются основания новых миров.

С одного костра. С трёх голосов. С желания больше не быть частью гнили.

Мы шли по тропе, едва различимой среди зарослей. Утренний воздух был прохладным, но спокойным. Мир, казалось, замер — будто наблюдая за тем, куда мы направимся дальше.

Разговор шёл вразнобой — пока Илья вдруг не сказал:

— Слушай… есть одно место. В сотне километров от города, может чуть больше. Там был… частный посёлок. Ну, как посёлок — почти крепость.

Я обернулся.

— Крепость?

— Почти, — кивнул он. — Один безумно богатый тип выкупил кучу земли и решил построить средневековый замок. Камень, башни, подземелья, даже фальшивый ров с водой. А вокруг — десятки зданий. Не домики, а настоящие монументальные постройки: мастерские, зал приёмов, дома для "избранных гостей", охраны, всякого такого. Там ещё не всё было достроено, но многое успели.

Саша удивлённо поднял брови:

— Я даже не слышал об этом. Реально существовало?

— Я там работал, — ответил Илья. — До всего. Каменщиком. В бригаде. Там была хорошая оплата и