Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова

– Зачем вам это нужно?

Яна и врать не стала. Не тот кадр.

– Хочу в Звенигород. Там тепло, светло и мухи не кусают.

– А потом?

– Суп с котом. Жом, по нашей-то жизни, да загадывать на год вперед? Кстати, а где там наш убийца?

Жом огляделся вокруг, сунул револьвер обратно и кивнул Яне.

– Ладно. До Звенигорода – вы приняты. Дальше посмотрим.

– Вы об этом не пожалеете, – честно сказала Яна.

– Хотелось бы надеяться.

Русина, Подольск

Чем отличается война от мирного времени?

Тем, что на войне убивать можно!!!

Убивать, убивать, УБИВАТЬ!!!

Илья об этом мечтал вот уже вторую неделю. И понимал, что мечты пока что несбыточны, но…

Полковнику было паршиво.

Да, Валежный его отправил в Подольск.

Да, он назначил его комендантом.

Но…

Денег-то, простите, нет!

И порядка нет!

И… и все цепляется одно за другое, и даже никого убить нельзя! Разве что освобожденцев… но рядом с чиновниками – они такие милые! Просто лапочки!

– Илюша…

В дверь кабинета постучали, и вошла Маргошенька Измайлова. Илья посмотрел на нее с улыбкой.

– Что случилось, Маргошенька?

– Илюша, обед готов.

– Спасибо, друг мой, я буду через полчасика.

– Да, конечно. Я скажу повару.

Маргошенька вышла, оставив памятью о себе флер дорогих духов. Илья вздохнул и посмотрел в окно.

На улице лил дождь, царила холодная ненастная осень. И на душе у него было так же паршиво и паскудно.

Подольск…

Как наладить жизнь в городе, если со всех сторон бардак, а тебя этому – не учили?!

Никак.

Это в романах все хорошо получается, а в жизни…

Продукты не везут – нет денег. Нет продуктов – нечем кормить людей. Нечем кормить людей – начинаются голодные бунты. Начинаются бунты – нет порядка. Нет порядка – небезопасно и на дорогах, и в городе…

И пошло одно за другое, третье за четвертое…

Укрепрайоны надо строить – строителей надо кормить – крестьянам надо платить… и читай сначала! Ополченцам надо платить, ополченцев надо кормить, одевать… Дальше – продолжать?

Правильно, не надо. Денег-то не было, освобожденцы их первым делом по своим карманам пригребли. И кто сбежал, кого пристрелили – с покойников все равно денег не получишь.

Что остается?

А ничего хорошего.

Илья пытался рассчитываться расписками, но брали их плохо. Вообще не брали, если честно, и купцов можно было понять. Обещаниями семьи не накормишь. Разве что в нужно́м месте использовать ту расписку – и то бумага жесткая, а чернила расплывутся, некрасиво будет.

Реквизировать?

Илья и это уже приказал, но какой дурак будет все на виду держать?

Плохо было в Подольске. Все хозяйство напоминало тряпье нищего, из гнилой ткани, на живую нитку, разномастные лохмотья… и что поползет первым?

Неясно.

Но как ни латай – лучше не будет.

Тора Маргарита оказалась единственной искоркой света в окружающем мраке.

А случилось так.

Савелий Лукич нашел Илью уже на следующий день. И упал в ноги.

– Тор! Умоляю, помогите!!!

Хоть и был Илья занят по уши, но… мы в ответе за тех, кого выручили.

– Что случилось?

– Тор, миленький, Творца ради! Определите нас хоть куда на постой! Нельзя в том доме оставаться, как Творец видит, нельзя…

И верно, нельзя.

Освобожденцы порезвились там на совесть.

Что могли – сломали, что не могли – изгадили. Мебель? Кажется, ею топили камины. Личных вещей не осталось… Илья махнул рукой да и предложил Савелию Лукичу перевезти все семейство тора Измайлова прямиком в управу. И спокойней им будет, и под присмотром, и…

Наверное, Илья немножко лгал себе.

Но измученная девушка на кровати что-то зацепила в нем. Какие-то потайные струны…

Красота, беспомощность, он – герой, она – спасенная… как тут не отозваться молодецкому сердцу?

Несколько дней тора приходила в себя, рыдала, билась в истерике, но с собой покончить не пыталась. Что-то ей дед Савва сказал.

А потом, постепенно…

Тут Маргарита взяла на себя хозяйство, здесь начала командовать кашеварами, там…

И постепенно, шаг за шагом, сближалась с Ильей.

Нельзя сказать, что у них была душевная близость или они даже целовались. Но что-то начиналось. Там жест, тут улыбка, здесь взгляд… и вот уже протягиваются сотни нитей, которые связывают людей прочнее канатов.

Илья позволил себе пару минут посидеть и помечтать, а потом опять зарылся в бумаги.

Э-эх…

А в это время…

* * *

– Не смогу я, дедушка!

– Тора, нет у нас другого выхода. И мать на вас, и братец маленький…

– Мне после того… мне все мужчины омерзительны!

– Тора, миленькая, вы ж не хотите, чтобы и с вашей матушкой так поступили?

Тора Маргарита поежилась.

– Нет!

– И братика вашего убьют, на штыки выкинут… я-то старый, жизнь прожил! Меня не жалко! Их пожалейте!

– Да мне даже прикоснуться…

– Я вам средство достану. Верное. Глотнете – и все как в тумане будет. Обещаю.

Тора Маргарита закрыла лицо руками.

Да, если бы не дед Савва, она бы там и умерла. Вены бы себе вскрыла или удавилась. Она так и хотела сделать, когда ее принесли в убогую комнатушку. Только б ее одну оставили, хоть на пять минут, ей бы хватило! А дед стоял над душой и нудил, нудил… про мать, про брата, про отца, опять про мать, про брата…

И Маргарита сломалась. Поняла, что придется жить. Хоть как, хоть больной, хоть искалеченной, а жить. Хотя бы пока родные не будут в безопасности. А потом… потом она все одно руки на себя наложит! Так правильно будет!

Только так и будет правильно! Все одно она никому не нужна!

Илья?

Маргарита не была дурой и понимала, что дед Савва подталкивает их друг к другу, резонно полагая, что в смутные времена семье нужен защитник. А что таким путем, ну что же? Испокон века женщины собой платили, не всегда это радовало, а только жизнь продолжалась, и род людской продолжался.

– Я не смогу!

– А на мертвого брата смотреть – сможете, тора? На мертвую мать?

Тора покусала губы – и медленно-медленно кивнула.

Дед Савва расплылся в улыбке.

– Не надо так-то, голубка моя. Все хорошо будет, и жизнь продолжается…

Тора Маргарита кивнула. В данный момент она совершенно не была в этом уверена, но – какая разница?

Завтра будет новый день…

Яна, Ирольск

– Как договаривались, сто рублей.

– Спасибки, жама. Обращайтесь, если что!

Яна подмигнула и сделала привычный отребью жест. Провела двумя сложенными вместе пальцами правой руки – средним и указательным от правого же виска к подбородку.

Договоримся.

«По фене» в этом мире