Иллюзия - Евгений Аверьянов

Я глубоко вздохнул, признавая, что старик всё это время говорил правду… либо я окончательно свихнулся и наблюдаю свой собственный бред. Честно говоря, на второе я сейчас очень надеялся.

Щиты активировались автоматически. Параллельно я начал формировать заклинания. Мои любимые — огненный вихрь и воздушный вихрь. В тандеме они могли разнести в пыль целую армию, и, похоже, пришло время проверить, смогут ли они сделать то же самое с этой ордой.

Орда накатывала, словно лавина из плоти и когтей. Мой вихрь успел выжечь приличный кусок переднего фронта, но радость была недолгой — пустое пространство мгновенно заполнилось новыми рядами. Я едва успел отойти в сторону, как первый десяток уже рвался ко мне.

Клинок сам ложился в руку. Раз за разом я перехватывал удары, скользил в сторону, бил по шее, по суставам, по глазам — и каждый раз на место убитого вставали двое. Попробовал снова ударить магией — либо сбивало плетение, либо энергия уходила в пустоту.

Пришлось экономить силы и сосредоточиться на выживании. Даже в таком насыщенном магией мире, где воздух будто звенел от энергии, большие заклинания выжигали резерв быстрее, чем он успевал пополняться. Не хотелось сдохнуть в шаге от финала просто потому, что выложился на старте, пытаясь впечатлить толпу монстров.

А впечатлять их, судя по отсутствию страха в их пустых глазницах, было явно бесполезно.

Бой тянулся, словно вязкий сон, из которого невозможно проснуться. Каждый взмах клинка давался тяжелее предыдущего, мышцы горели, лёгкие сжигало от постоянного темпа. Магические резервы я уже давно перестал тратить на атаки — всё уходило в поддержание щитов и усиление тела. Но даже этого становилось недостаточно.

Щиты то и дело рвались под ударами когтей. Иногда я не успевал перестроить защиту — и тогда по телу проходился холодок стали или кости, оставляя рваные полосы боли. Лезвие вонзалось в плечо, коготь скользил по боку, вырезая длинную, пульсирующую рану, тупой удар сбивал дыхание. Пальцы сжимали рукоять клинка так сильно, что суставы побелели, но бросить его было бы равносильно смерти.

Пот заливал глаза, щипал, мешал видеть, и я моргал слишком часто, пытаясь сохранить хоть какой-то обзор. Дышать приходилось рвано, и каждая попытка вдохнуть глубже вызывала ноющую боль в рёбрах. Единственным утешением было то, что твари не имели крови — их тела после рассечения не пачкали одежду. Если не считать собственных порезов, я оставался чистым.

И всё же, несмотря на десятки, а может, сотни убитых, земля под ногами оставалась странно пустой. Не было гор трупов, которыми можно было бы перегородить улицы. Казалось, что каждое павшее тело тут же исчезало. Лишь мельком я заметил, как несколько тварей в глубине орды утаскивают раненых и мёртвых прочь, растворяясь в толпе. Будто кто-то тщательно скрывал следы боя, не позволяя накопиться хаосу и гниению.

А значит, эта мясорубка могла продолжаться бесконечно.

Ещё несколько часов мясорубки — и я начал терять счёт времени.

Каждый мускул горел, ноги наливались свинцом, руки дрожали, когда я перехватывал клинок.

Пару раз усталость валило меня с ног — тело просто отказывалось слушаться. Но падать здесь было равносильно смерти. Каждый раз я заставлял себя подниматься мгновенно, даже не успев вдохнуть, пока волна тварей не успела завалить меня своей массой и похоронить под собственными тушами.

Я держался только на злости и инстинкте выживания. Каждое движение было выверенным — никакой лишней траты сил, только то, что удержит меня на ногах ещё минуту.

Смерть была совсем рядом — ощущалась почти физически, стоило только замешкаться. Но пока я дышал и мог поднять клинок, она не получала своего.

Я уже почти не чувствовал собственное тело. Каждый взмах клинка отзывался тупой болью в плечах, руки казались чужими, а ноги двигались по инерции, лишь потому, что мозг ещё отдавал приказы.

И всё же я заметил — поток тварей начал редеть. Не резко, а словно кто-то перекрывал кран, и густая масса постепенно сходила на нет.

Я стиснул зубы, собрал остатки силы в кулак и продолжил биться. На автомате, без лишних мыслей, но с одной чёткой эмоцией: в гробу я видел союз с Новой Империей, царя, этот мир и всех, кто устроил вечную войну в магически напитанных мирах. Хотят они держать всё в бесконечной бойне — пусть сами и воюют.

Последние минуты тянулись, как часы. Я бил и бил, пока они не перестали лезть. Ещё несколько секунд я стоял, всматриваясь в пустоту, а потом просто рухнул на землю, без сил.

Я не пытался подняться несколько часов. Слишком устал.

Мысль, что сейчас меня легко смогли бы прикончить даже самые заштатные убийцы из гильдии, проскользнула сама собой. И даже те, что работают на Земле, справились бы с такой добычей.

Но здесь никого не было. По крайней мере, я на это рассчитывал. Да и добраться в этот мир… тот ещё квест.

Глава 4

Я поднялся с земли с трудом — мышцы гудели, голова была тяжёлой, но оставаться на пустом поле не имело смысла.

Передо мной простиралась ровная, абсолютно пустая равнина. О нашествии напоминала только вырванная с корнями и утоптанная трава.

Я взглянул в сторону города — и внутри что-то сжалось.

Да, я видел смерть. Много. И, можно сказать, уже привык… хотя как к такому вообще можно привыкнуть?

Но там, за стенами, должно быть иное: тысячи растерзанных тел или лужи крови, а то и всё сразу. Кто знает, что эти твари делают с людьми.

Тем не менее, идти нужно. Хоть бы поговорить со стариком, если он ещё жив… если его не сожрали вместе со всеми.

Я перешагнул порог ворот и остановился, не понимая, что вижу.

Вокруг — ни одного трупа.

Следы боя есть, но это скорее следы избиения: выбитые окна, побитые стены, разбросанные инструменты, перевёрнутая мебель. Но ни крови, ни тел. Словно орда ворвалась в пустой город, пошумела, побесилась — и ушла в закат.

Осталось только одно — дойти до центральной площади.

И узнать, сидит ли там всё тот же старик.

Я дошёл до площади.

Старик, как и в прошлые разы, сидел на своей лавочке, только теперь взгляд у него был особенно грустный — он медленно скользил по пустым улицам и безжизненным домам.

И было одно отличие от того, каким я видел его раньше: ядро в энергетическом теле почти опустело. Пустота зияла так явно, что даже не требовалось всматриваться. Казалось, он одним махом выплеснул