Этажи. Небо Гигахруща - Олег Сергеевич Савощик
– Теперь точно все? – спросил Сибиряк.
В дверях появился Кортик.
– Ребят, вы должны это увидеть.
Он отвел нас в санузел, к пролому в стене позади кабинок. За проломом пролегала жила вертикальной шахты, достаточно широкая – следующая стена была на расстоянии вытянутой руки, – чтобы туда поместился человек средней комплекции, и слишком узкая, чтобы по ней взбираться. Только если ты не левитируешь…
– Думаю, так он сюда попал.
В шахте не хватило бы места для нормального замаха, а значит, Щелкуну пришлось буквально выдавить бетонную плиту толщиною в кулак. Его сила впечатляла и пугала разом.
Кортик, помявшись, сказал:
– Я тут подумал… есть вариант.
«ВСЯКИЙ СЛУЖАЩИЙ ЛИКВИДАЦИОННОГО КОРПУСА ОСНАЩАЕТСЯ ПО ПОСЛЕДНЕМУ СЛОВУ ТЕХНИКИ! БЕЙ ТВАРЕЙ САМОСБОРА СМЕЛО, ОРУЖЕЙНАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ ПОДСТАВИТ ПЛЕЧО!»
В оружейке нашлось все необходимое, и куда больше. Щелкун обошел ее стороной, оставив практически нетронутой, видимо, пункты связи казались ему опасностью посерьезней. Мы переоделись в кевларовые комбинезоны – даже субтильному Кортику удалось подобрать подходящий размер – и сменили свое «старье», как выразился когда-то Вовчик, на чистенькие Ералаши. Парни ожили, примеряясь к новым игрушкам, повеселел и Правый, представив лицо брата, когда тот получит автомат, о котором всегда мечтал.
Одна Зоя восприняла обновку холодно, она все еще скучала по своей винтовке.
План был прост: дождаться Щелкуна и поджечь наконец преисподнюю.
– Никаких выкрутасов, сложного минирования и секреток. Только один большой бум! До жилых этажей далековато, можно не стесняться.
Глаза Кортика вспыхнули сквозь линзы противогаза.
– Сколько времени тебе потребуется? – спросила Зоя.
– Если мне помогут, минут сорок. Максимум час.
Зоя ненадолго задумалась. Никто не знал, когда Щелкун вернется с вылазки – уже вот-вот или через несколько смен. Но рискнуть определенно стоило.
– Все за?.. Хорошо.
Первым делом пришлось надежно заварить герму в туалет на случай, если Щелкун явится раньше. Ее-то он несомненно выбьет, но поднятый шум и лишние десять секунд облегчат нам побег.
Зоя с Сибиряком успели опустошить склады – забрать все, что мы не утащили бы на себе, а бросить не поднялась бы рука. В основном оружие, лекарства, боезапас и бурый биоконцентрат. Два полных ящика они спустили на лифте и припрятали в Зеленке.
Мы с Правым помогали таскать канистры с огнеметным топливом и раскладывать тротиловые шашки в отмеченных местах. Сам Кортик взялся за маломощные портативные рации, на которые не позарился Щелкун. Руки нашего подрывника порхали в своей стихии, откручивали, заклеивали и соединяли, сами напоминая некий сложный механизм, не допускающий промахов и не теряющий ни секунды. Я бы не удивился, если бы Кортик проделал все это с закрытыми глазами.
Лазарев нащелкал фотографий, истратив, наверное, километр пленки, и о чем-то тихо расспрашивал ликвидатора.
– Я их съел, – говорил тот. – Он дал, а я съел. Что мне оставалось?
Мы не тревожили их, занявшись работой, а когда освободились, Лазарев сидел на кушетке, стащив противогаз и прихлебывая из фляжки Сибиряка. Совсем не той, где была вода.
– Эй! – возмутился Сибиряк.
Лазарев в ответ только икнул.
– Ну что, родной, давай-ка мы тебя отсюда укатим.
Сибиряк поискал ногой педаль и снял кресло с тормоза.
Ликвидатор вперился в нас затуманенным взглядом.
– Почему я вас еще вижу? Он же всех убил…
– Прости, родной. Но это он вас всех убил.
Сибиряк довез его до пропускного пункта, мимо изувеченных тел. Ликвидатор лишь молча покачивался в кресле. Но стоило ему увидеть створки лифта, как он выгнул спину и запрокинул голову:
– Нет, нет, капитан, не надо!
– Да не я капитан, я думал ты капит… а-ай, забудь.
– Послушай меня, капитан, прошу тебя…
Голос ликвидатора окреп, и на какой-то миг нам показалось, что перед нами сидит боец, каким он был до всего этого кошмара. И, держу пари, в наших мозгах не промелькнуло ни намека на мысль, сколько всего этот человек мог натворить на службе по указу Партии. Сейчас он был в первую очередь человеком. Никто не должен переживать подобное.
Он не хотел уходить. Он все понимал. Его обрубки сгнили практически до основания, врачи вряд ли смогут его спасти, даже если он до них доберется. Переход через заброшки его убьет.
Осененный кратким проблеском рассудка, он просил только об одном.
«ВСТУПАЙ В РЯДЫ ЛИКВИДАТОРОВ, И ТВОЙ НАРОД ТЕБЕ ЭТОГО НЕ ЗАБУДЕТ!»
– Нет, – сказала Зоя. – Мне насрать, чего он хочет, мы заберем его.
Сибиряк стянул противогаз и свел брови.
– И что потом? Кому он там нужен? Это его выбор, а ты хочешь его отнять. Разве это не будет… «риторикой ЧК», так вы это называете?
И Зоя сдалась. Впервые – так просто. Плечи ее поникли.
– Я что-нибудь придумаю, – пообещал Сибиряк, обращаясь к ней и ликвидатору одновременно.
Кортик закончил с детонаторами.
– Для надежности рванет синхронно в нескольких местах. А там цепная реакция и… лучше бы нам быть подальше.
Мы устроились на пропускном пункте, в семи шагах от лифта. Притащили несколько целых табуретов из казармы. Чувствовалось, что закончили не со всем. Что мертвецов нельзя вот так оставлять. Но не забивать же останками лифт и не тащить к крематорию?
Лазарев крутил в руках фотоаппарат. Шептал бражно:
– Это все должны увидеть… Это окупит любую экспедицию.
– Бросьте, товарищ ученый, – разозлился на него Сибиряк. – И так говённо, а вы еще со своими фотографиями. Будто не было ни разу такого, чтобы твари Самосбора губили килоблок.
– Я не о том… как вы не понимаете?! – Лазарев нацепил очки и обвел нас предельно серьезным взглядом. – Все так: вы не понимаете… Молодые люди, вдумайтесь, твари Самосбора не создают экосистем! Не размножаются, не пользуются инструментами… Они умеют только, простите, жрать и убивать. Но это существо… оно мыслит! Оно изучает нас, пусть и с присущей ему тошнотворной жестокостью. И оно пытается создать себе подобных… Наука еще не встречала ничего подобного.
Я вспомнил эмбрионов на лесках, и мне стало еще больше не по себе. Только сейчас я понял: нашего ученого так поразила не столько бойня, которая здесь произошла, сколько то, что стояло за ней.
Голоса, диктующие Проводнику заветы нового культа, заправляющая целым этажом слизь, теперь и эта тварь с ее попытками вывести потомство от человеческой женщины…
Раньше все казалось проще. Самосбор мог забрать соседа или коллегу, а за гермами под завывание сирен шла битва не на жизнь, а на смерть. Ликвидаторы побеждали чаще, в противном случае в ход шел уже не залп огнеметов, а пенобетон. В этой формуле ничего не менялось десятками, если
