Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова
– Ага! Скорее всего, – она выбросила руку вверх и направила страдалицу в озеро. Та, пролетев три метра, громко шмякнулась о водную гладь и тут же ушла на глубину, оставив круги за собой.
– Плыви, рыбка! – засмеялась Айна.
– Тебе не кажется, что такими экспериментами мы нарушаем здешний мир? – неожиданно Глеб стал серьезным и спросил так, как будто ждал развернутого, обоснованного ответа.
Айна еще в приподнятом настроении легкомысленно прощебетала:
– Да нет, мы пришли сюда жить и принесли своих животных. Разве мы мешаем кому-то?
– А тебе не кажется, что все могло быть по-другому, если бы мы не появились со своими планами?
– Но ничего же не развивалось тысячелетиями. Мы просто заняли ничейное место.
– Ничейное, думаешь? – он смотрел на нее вопросительно, явно сомневаясь.
Айне не хотелось поднимать дискуссию.
– Давай обсудим это завтра у тебя с народом. Интересно, какое у них мнение. А мне пора собираться. Уже три часа прошло. Гоша ждет меня на обед.
– До завтра!
– Пока!
Она улыбнулась и отключилась.
Гоша, семейный робот-повар и по совместительству уборщица, горячо любил пунктуальность, если этот эпитет можно использовать в отношении роботов.
Вдруг налетел внезапный порыв ветра, деревья зашумели, на воде поднялась рябь. Послышался слабый звук волн, накатывающих на берег.
Айна почувствовала тошноту и подумала: «Что это? Ветчина, что ли, пропала? Гоша не мог оставить испорченные продукты в холодильнике!» Айна схватилась за живот и шею, стараясь удержать приступ рвоты. Отступило. Голова закружилась, все поплыло перед глазами.
«Началось!», – сообразила она, судорожно ища на пледе онфон. Неуверенной рукой в приступе страшной головной боли она неловко оттолкнула его от себя, и он укатился в траву. Она этого не увидела.
«Думай! Думай! Где онфон?»
Голову распиливали тысячи электропил. Одна дрель так и вгрызалась в висок. Боль разливалась от виска к виску, потом к затылку. Невозможно было держать голову прямо, но и опустить ее на грудь тоже нельзя из-за душераздирающего пульсирования в сосудах. Словно кто-то бил молотком сверху. Каждое движение рук и ног отзывалось болью в голове. Мигрень развивалась быстро. Айна замерла, стараясь не причинять себе больших страданий, чем есть.
Она не видела, как ее соседи, отдыхающие, тряслись в таком же припадке. Мать тех детей кричала, а отец, отчаянно сопротивляясь себе, вытаскивал мальчишек из воды.
Гипнос выплюнул очередной протуберанец!
Айна с грудным животным стоном встала на карачки, потом оперлась на колени и поднялась.
– Я должна найти онфон! Разговаривай, Айна! Разговаривай, думай!
Это помогало ей в попытках сфокусироваться хоть на чем-то и собрать остатки сознания. Она начала двигаться. Побрела в сторону леса.
Сзади отозвалось что-то странное, как эхо. Это папа той семьи, корчась под магнитной волной, выкрикнул ей:
– Стой, девочка! Не ходи. Упадешь в воду!
Она не слышала. Она упрямо брела вперед. Онфон и его пропажа уже отошли на второй план. Сознание плыло, как кисель. Мысли разбегались, не задерживаясь. Они растворялись, терялись их окончания. Выводы и причинно-следственные связи перестали формироваться. Логика исчезла. Осталось только одно желание – вырваться! Не было ни начала, ни конца этому вареву в ее голове, а только боль! Пульсирующая, разрушающая боль! Казалось, что голова сейчас отвалится!
– Надо вырваться! Надо спрятаться! – кричала сама себе Айна.
Время остановилось.
Если бы она могла обернуться и сознательно различить то, что происходило позади, она бы увидела, что все четыре человека на соседнем пледе уже безвольно валялись без сознания. Их онфоны послушно, как по команде, выбросили информационные таблички в воздух, ожидая воскрешения разума их владельцев. Пес, ничего не понимая, тыкался носом в каждого из них, испугавшись и срываясь на хрип. Он отчаянно громко лаял, призывая их очнуться, скулил и рыдал.
Если бы Айна смогла это воспринять, она бы задалась вопросом, почему на собак это не действует. Но она уже не могла рассуждать. Пройдя метров пятьдесят вглубь леса, она ухватилась за ствол дерева и немного передохнула. Зачем и куда идет, она не знала. Морок не давал мыслить отчетливо. Но желание избавления тянуло ее вперед. Хотя это «вперед» имело относительный характер. Она удалялась в лес.
Ветер стих. Погода стояла прекрасная. Долина заливалась лучами солнца.
****
На космодроме в это время все работы велись штатно.
Роботы-помощники, грузчики были запрограммированы поднимать и удобно усаживать упавших людей, оказывать первую медицинскую помощь. Пассажирские челноки принимали, и пострадавших сразу отправляли на левитирующих носилках в медсанчасть космодрома. У каждого такого рейса выстроилась очередь летающих переносок. Роботы укладывали безвольные тела на них и распределяли по разным палатам. Космические корабли, готовившиеся к вылету, задерживали, и их экипаж также везли к медикам.
Мирра, почувствовав удар, не теряя времени покинула рабочее место, чтобы ничего случайно не понажимать на мониторе. Она расположилась на кушетке и приготовилась переждать этот процесс. Стараясь удержать сознание, она позвонила Айне. Та не ответила. В следующую секунду ее голова откинулась назад и повисла.
****
В больнице у Кира роботы тоже оказались большим подспорьем в борьбе с этой напастью. Все было под контролем. Те, кто лежал в палатах, там и оставались. Находившихся в коридорах быстро обнаруживали и провожали к кушеткам. Операции быстро заканчивали. Человек, введённый в операционный сон, под воздействием удара Гипноса мог повести себя непредсказуемо.
Кирилл терпеть не мог эту картину. Он всегда начинал чрезвычайно волноваться от бессилия. Его недовольство усиливалось тем, что он, как врач, ничего не может сделать, кроме как оказать первую медицинскую помощь. Результаты исследований не выявили волшебный биологический механизм, который защищал его лично и мог быть использован для защиты всех остальных.
Сейчас он тоже судорожно набирал номер Айны. Она молчала. Атмосфера нагнеталась.
****
Прошло три дня. Все пришли в себя.
Эти явления раздражали, вызывали ужас, настроения царили от подавленного до панического.
Такие гипнотические удары сеяли разноголосицу среди населения. Кто-то хотел все бросить и улететь, но пока только на словах. Массового исхода не случилось. Ведь эти всплески происходили только последний год, а люди уже устроились, наладили быт за пятнадцать лет, воспитывали детей и занимались интересной работой.
Кто-то совсем не хотел возвращаться туда, откуда прилетел, и верил, что скоро найдется лекарство. Те, кто похоронил родственников после первого удара, замкнулись, но не озлобились. Они, в первую очередь, были космическими исследователями. Да и вернуть уже никого нельзя. Как всегда, люди приспосабливались и выживали, учась на собственном опыте, часто печальном.
Газеты подогревали обстановку. С их страниц сыпались обвинения в том, что правительство и Земля ничего не предпринимают или делают недостаточно. Детей
