Кротов 2. Книга 1 - Сергей Юрьевич Михайлов
Тогда он сможет воспользоваться сетью дома и проверить, что в действительности происходит в настоящее время вблизи дома. Его способности играли с ним злую шутку – он прекрасно знал, что происходит в далёком космосе, но для того чтобы узнать обстановку рядом, ему необходимо было пользоваться местной сетью. При этом войти в неё так, чтобы никто этого не заметил, у него не получалось, слишком мощным было его влияние на сеть. Так что оставались обычные человеческие возможности – глаза и уши.
Но спокойно дождаться ухода матери мальчику не удалось. Он почти физически ощутил, как в доме резко подскочил градус тревожности. Тянуть дальше нельзя. Шахур потянулся сознанием к информационному полю дома, с сожалением понимая, что сейчас опять испугает мать своими действиями. Но ему повезло – как раз в этот момент по общей связи прозвучал сигнал тревоги, и последовал приказ всем женщинам и детям собраться в главном зале. В возникшей суматохе Шевеза не обратила внимания, как глаза сына на мгновение стали безжизненными, он выронил рисовалку, а по всем экранам дома, сбивая изображение, проскочила волна помехи. Через секунду глаза мальчика заблестели, как обычно, но если бы мать заговорила с ним, то сразу бы поняла, что у сына очередной припадок. Именно так она называла периоды, когда Шахур вдруг начинал путаться в ответах на самые простые вопросы и иногда выдавал ответы, совершенно не подходящие к теме разговора.
Пока Шевеза, торопясь, тащила сына, его ноги автоматически шагали, а сознание работало в свитом из множества сигналов и волн, накрывавшем дом поле. При этом в таком состоянии для Шахура не существовало разделения на способы донесения информации: звуковая, зрительная, электромагнитная и прочее. Главное для него сама информация. За одно мгновение он оценил происходящее вокруг дома и внутри него и определил, что опасность не настолько велика, как её оценивают другие люди в доме. Однако это не главное, что-то обеспокоило его гораздо больше, чем люди с оружием, уже начавшие обстреливать дом. И эта тревога, хотя и связана с происходящим на этой планете, на самом деле шла из далекого космоса. И внезапно Шахур понял, что в этот раз ему не удастся спрятаться, не удастся остаться незаметным. Сигнал, который он сейчас принял, был четким и ясным – тот человек, с которым он должен встретиться, чтобы выполнить свою миссию, скоро будет здесь, на планете. И ему грозит смертельная опасность. Есть вероятность, что он может погибнуть еще до их встречи.
Нет! Этого нельзя допустить! Все, к чему его готовили, для чего была предназначена его жизнь, в таком случае теряла смысл.
В глубине сознания мальчика, разрывая кокон, начал разворачиваться невиданный зверь. Нет! Он никому не позволит сорвать его миссию! Он остановился, вырвал ладонь из руки матери и, запрокинув голову, беззвучно закричал.
Все электронные приборы на Камгуре в одно мгновение сошли с ума. Падали флаеры Охраны Оазиса; в самый большой подогреваемый бассейн Оазиса вдруг пошел кипяток, не успевшие выбраться из воды гости с дикими криками варились заживо; автоматические пушки на космическом крейсере, патрулировавшем космос вблизи планеты, начали стрелять сами по себе, разрушая все вокруг; сотни людей гибли в авариях транспортеров на всех дорогах планеты; медмашина в госпитале Братьев-Семиотов запустила в кровь пациента смертельный яд вместо лекарства; в подвале, где прятался Грони, отключился свет, и бронированная дверь заблокировалась…
Мир вздрогнул.
Конец второй части
Часть третья
Глава 8
Вовка лежал среди развалин взорванного дома и внимательно следил за происходившим на площади . Он, не глядя, убрал кусок щебня, упиравшийся в грудь, и, не оборачиваясь, вполголоса спросил:
– Ну и что с ним?
Из сумрака бетонно-пластиковой норы, образовавшейся во время завала, ответили:
– Нормально. Выживет. Броня ввела ему обезболивающее. Если дотащим до медмашины, через час может снова воевать. Я боялась, что все будет страшнее.
Голос был женский и молодой. Хотя некоторые нотки говорили о накопившейся усталости, звучал он по-прежнему звонко.
– Обязательно дотащим, – успокаивающе заверил Кротов. – Нам нельзя его потерять.
Полковник, похоже, пришел в сознание, он что-то прохрипел в ответ на разговор о нем.
– Что он хочет?
Девушка что-то ласково спросила, Кротов не разобрал о чем, и через минуту ответила:
– Все нормально, говорит – не дождетесь…
Полковник пошутил! Ничего себе, – удивился Вовка. – Гланд и в добром здравии, редко улыбался. Похоже, действительно, полегчало. А ведь еще полчаса назад, когда они тащили его через развалины, Вовка сомневался, что им удастся спасти полковника. Полоска датчика жизненной активности на его бронекостюме подошла почти к красной зоне.
Вовка говорил горькую правду про то, что им нельзя его потерять. Это действительно так – настоящих, бойцов и так мало, а после целого дня постоянных стычек с искавшими их солдатами стало еще меньше. За этот день его отряд сильно поредел. Кто-то погиб, кто-то потерялся. Теперь вместо вырвавшихся из дома семнадцати человек их осталось только пятеро. Можно даже сказать, четверо – помощи от полковника ждать не приходилось. Но это благодаря ему остальные остались живы. И есть еще Шевеза с сыном.
На площади пустынно, никакого движения, лишь ветерок гонял обрывки фольги. Тишина. Словно и не было изнуряющей погони, войны и смертей. Этот день вполне можно было считать отдельным отрезком жизни. Вовка отвлекся и задумался, вспоминая все, что случилось сегодня.
Когда все пошло под откос? Когда прозвучали первые выстрелы и иглы начали рвать стены дома? Или еще раньше, когда он включил тактический стол и увидел, что Боннесайд превратился в огромный сумасшедший дом? Или даже еще раньше? Если так думать, то можно начинать отсчет с момента, когда он очнулся после нападения на корабль охраны шахтерской планеты. А то и еще раньше, с момента, когда в родном поселке появился воскресший брат Серега, пропавший в Афганистане.
