Этажи. Небо Гигахруща - Олег Сергеевич Савощик
Зоя развернулась и безошибочно отыскала мои губы.
Иногда во тьме стоит задержаться подольше.
VII
Левого успели подшить и нормально перевязать. Весь бледный, разлегся он теперь на кушетке, беззаботно улыбаясь и потягивая воду с глюкозой. Правый не отходил от него ни на минуту, шутил невпопад, хлопал брата по колену, а сам носил ту же меловую маску на лице, будто у них был один запас крови на двоих.
Мы с Зоей заняли кушетку неподалеку, полуголые и пятнистые – на нас ушел практически целый пузырек йода, – пытались хоть как-то починить свою одежду. Химхалаты пришлось выбросить.
С ранами разбирались сами – благо Сибиряк умело орудовал иглой: единственного фельдшера, со слов местных, разорвала тварь, а остальной медперсонал, если он и существовал, куда-то запропастился.
Лазарев зевал и бездумно пялился в карту, то и дело потирая очки, Кортик чистил обрез прямо тут, в палате. Сибиряк пытался растормошить председателя по хозяйственной части, заглянувшего к нам, да так и застывшего в проходе.
Я насмотрелся на хозяйственников и управблоков, их секретарей и бесконечных заместителей: в кабинетах, которые мы истоптали с Лазаревым, и еще раньше, на профсоюзных собраниях и выступлениях перед трудовыми коллективами. Административная верхушка состояла из незапоминающихся фамилий, легко сменялась и в целом выглядела лишь дудкой в чужих руках, а не группой действительно уполномоченных. Мало кого мог обмануть ее статус, все знали, что реальная власть на этажах принадлежит Корпусу и ЧК. А вот кто отдает приказы уже им и заседает в той самой Партии, для рядовых граждан – да и не рядовых тоже – оставалось тайной под сплошным несмываемым слоем штемпельной краски.
И вот этот рано постаревший человек с куцей бородой и запавшими глазами на управленца никак не походил, те держались хоть с каким-то достоинством, если не сказать с важностью. Перед нами же на пол осела только оболочка человека, а не он сам.
В первое мгновение, когда он нас только увидел и представился по должности, зрачки его вспыхнули надеждой, но стоило ему понять, что мы не спасательная экспедиция, и внутри у него перегорела вольфрамовая нить. Мне даже показалось, что я услышал хлопок, с каким гаснут отжившие свое лампочки.
Такой тщедушный на фоне собственной сгорбленной тени, он проторчал с нами минут двадцать, пока о нем наконец не вспомнили.
– Они обещали… они же обещали…
– Кто обещал? – нависал над ним Сибиряк. – Что у вас тут, вообще, происходит? Где все?
– Обещали… обещали!
Сибиряк раздосадованно махнул рукой, достал из своего вещмешка фляжку и сунул председателю. Тот шумно принюхался и, обхватив горлышко пересохшими губами, глотнул с жадностью, второй раз, третий…
– Но-но, захлебнешься! Гляди ты, как воду! Двух слов связать не может, а спиртягу лакать горазд.
– У-у-у-уф… – Председатель выдохнул в кулак, а затем затараторил так резко, что все обернулись: – Обещали, обещали эвакуацию, сказали, заберут, а после Щелкун сгрыз провода, он знал, знал, как оставить нас без связи, и теперь все думают, что тут никого нет, что некого спасать, мы одни, совсем одни, а нам обещали…
– Почему ликвидаторы не попытались вас вывести? – перебила его Зоя.
– Нет больше ликвидаторов… – Председатель сделал еще один большой глоток из фляги и зажмурился. На его ресницах заблестели слезы. – Никого нет, мы потеряли уже пятнадцать этажей из-за Самосбора, никто нам не помог, Щелкун не дает нам уйти, держит нас здесь, как пайки в автомате выдачи, приходит, когда хочет, забирает женщин, мужчин разрывает на месте… Отец Ефим прав, это кара, кара на наши головы!..
Я наблюдал, как мои спутники по очереди меняются в лицах. Щелкун. Несложно было догадаться, о какой твари речь.
Больше ничего вразумительного из председателя вытрясти не удалось. Смесь страха со спиртом сначала заплела его язык, превратив речь в невнятное бульканье, а там и вовсе повела в сон. Сибиряк подхватил его вялое тело под руки и помог забраться на свободную кушетку.
– Надо что-то делать, – озвучила Зоя общую мысль.
– Ага, надо, – кивнул Сибиряк. – Драпать отсюда надо, да поскорее.
– Если мы сюда добрались, еще не значит, что сможем уйти, пока тварь рыщет по округе. Вы его слышали.
– Слышали, Зоич, хорошо слышали. И то, что она положила всех ликвидаторов, тоже слышали. Нам-то куда ввязываться?
– Предлагаешь просто их бросить? – спросил я.
– Чего сразу бросить?.. Падлу из меня какого-то лепите. Сгонять в «Е-шку», доложить в Корпус…
– Или позвонить, – предложил Кортик. – У ликвидаторов отдельные телефонные линии. Если одна такая уцелела, можно попасть в расположение и…
– Ага, и ты знаешь, как туда попасть? – усмехнулся Сибиряк.
– Ну-у… Искать маршруты вроде как по нашей части.
– Не надо ничего искать, – сказал я. – Мы поедем на лифте.
***
Я никогда не видел столько свечей разом. Они тянулись вдоль стен, чадили, смердели и пускали жирные, лоснящиеся сопли. Оранжевые всполохи пытались допрыгнуть до высокого, в три этажа, потолка и походили на аварийное освещение.
К вони свечей примешивался плотный дух немытых тел. Распределитель был забит битком. Люди, склонив головы, бормотали неразборчиво, их гул складывался в невнятную мелодию, такую непохожую на привычные гимны, такую далекую от всего, чему нас учили с детства. Люди говорили со своим богом. Некоторые покачивались в такт.
Мы осторожно пробирались вдоль толпы, стараясь не привлекать внимания. Проход к лифту ликвидаторов располагался где-то здесь, и Зоя уверенно вела нас к нему.
– Откуда у тебя пропуск? – спросил меня Сибиряк, едва мы решились на всю эту глупость.
Я не нашелся, как ответить коротко. Забавно, всю свою жизнь до спуска в подвал я описал Зое за каких-то десять секунд, но последние главы вряд ли удалось бы передать парой фраз, сжать до скупых строчек объяснительной.
– Нечем гордиться.
Ожидал, что он потребует подробностей, раз уж мы в одной команде, но Сибиряк лишь понимающе кивнул.
С нами, как ни странно, увязался Лазарев, хотя ему и предлагали взять передышку. Ученый вознамерился законспектировать все, что узнает о Щелкуне, и передать «профильным специалистам из НИИ Слизи». Я не протестовал: если это хоть как-то поможет завоевать расположение тех, кто удерживает Диму, то я соглашусь даже на совместное фото с тварью.
