Раб - Дмитрий Лим

Свадьба. Всё же…

Внутри меня поднималась волна противоречивых чувств. Презрение к их примитивности, злость на то, что меня так бесцеремонно используют, соседствовали с… заинтересованностью. Да, именно так. Интересно, как далеко он готов зайти, чтобы удержать меня? На что готов пойти ради моей музыки?

Я — единственный, кто может «рассказать» ему о другом искусстве, и он даже не понимает, что моих навыков и знаний хватит, чтобы показать, как можно жить иначе. Он видит во мне ценность, но при этом не до конца осознаёт, какую именно. И этим можно — и нужно — воспользоваться. Тут мы с ним равны: каждый ищет свою выгоду.

Значит… Значит, нужно выжать из этой ситуации всё, что только возможно. Если он хочет, чтобы я остался, то я останусь. Но на моих условиях. И условия эти будут весьма… требовательными. Я не должен выглядеть как нищий, которому можно кинуть кость. Кость в виде еды или красивой женщины, хотя Айю даже нельзя было назвать красавицей. Я умею играть на гитаре, я — иномирец. Он — мой шанс.

Стараясь придать своему голосу как можно больше твёрдости, спросил:

— Что я получу, когда соглашусь на это?

Глава 27

Старик молчал, и я нахально повторил:

— Так что я получу за это?

Шаман нахмурился, не ожидая от меня такого вопроса. Он медленно поднялся со скамьи, и я невольно напрягся, ожидая… да чего угодно! Но он всего лишь подошёл к очагу, где в котле что-то булькало, и помешал содержимое костяным половником. Затем повернулся, и я увидел, как в его глазах вспыхнул отблеск огня:

— Ты получишь всё, что полагается мужу моей дочери: землю, скот, уважение племени. И, конечно же, защиту. Никто не посмеет обидеть того, кто связан кровью со мной. Но… Макс, духи дали тебе свободу, но не обязывали меня давать тебе кров и пищу…

«А это он к чему⁈ Хочет показать, что он — мой благодетель? Ну… по сути — так и есть… Только что-то мне слабо верится в его бескорыстие и гуманизм. Значит, у него будут какие-то условия кроме брака, которые мне не понравятся. Что ж, пусть излагает…»

— Через некоторое время я введу тебя в совет племени. Но запомни: ты будешь говорить только моим голосом! Я дам тебе всё, но я же смогу и отобрать у тебя всё. Я закрою свои уши для голоса предков, что просили помочь тебе! Ты понял меня, чужак⁈

Он грозно нахмурил брови и попытался сделать значительное лицо, как бы угрожая мне. Надо сказать, что особого страха я не испытывал, но понимал «законность» его требований. Мужик выдернул меня из рабского состояния и предлагал, по местным меркам, шикарную жизнь на вершине местного общества. И просил за все эти богатства не так и много: всего лишь не лезть в местную политику и поддерживать его.

Заманчивое предложение. Земля. Скот. Уважение. Защита. Относительно безбедная и сытая жизнь. И, надо сказать, сколько бы я ни фыркал на местную баню и не самые современные методы гигиены, но прекрасно понимал, что без его поддержки я тупо не выживу.

Оставалась только одна проблема, и заключалась она в Айе. Дочь шамана. Насколько я успел понять, не самая желанная партия в племени. Все эти богатства прилагаются к одноглазой девице. Остановит ли меня это? Да ни за что на свете! Я без секса уже полгода, если не больше. Правда, раньше мне больше всего постоянно хотелось жрать, но в дороге шаман кормил меня досыта, и я успел отоспаться…

Мне было бы наплевать, даже если бы она была слепой полностью, но поторговаться всё же следует.

— А что насчет самой Айи? — спросил я, стараясь говорить как можно более нейтрально. — Что она думает об этом браке?

Шаман усмехнулся, и я уловил в этой усмешке не то гордость, не то досаду.

— Айя… особенная, — произнес он, снова отворачиваясь к котлу. — Она не такая, как остальные девушки в племени. Она… видит больше. Она понимает вещи, недоступные для других.

Он замолчал на несколько секунд, словно подбирая слова, и я почувствовал, что приближаюсь к чему-то важному. Кажется, шаман был готов открыть передо мной какие-то карты.

— Она умна, Играющий музыку духов, — продолжил он, понизив голос. — Умнее любого жителя нашего племени. Она знает целебные травы, понимает язык жителей каменных городов, читает знаки звёзд. Её знания помогут тебе понять этот мир, если ты будешь готов слушать её. Она училась много лет, и не только у меня! Она превзошла меня во многих вещах.

— Каменные города, значит, — призадумался я. — И часто она там бывает?

— Раз в сезон, — ответил старик. — Как и я. У неё была хорошая учительница: я купил рабыню в городе. Айя усердно трудилась, чтобы попасть в город и удачно выйти замуж.

Он замолк, а я, кажется, догадался, что случилось что-то неприятное. Может быть, именно в городе ей выбили глаз?

— Что-то пошло не так? — осторожно спросил я, стараясь не спугнуть его. — Её не приняли там?

Шаман вздохнул, на мгновение прикрыв глаза. На его морщинистом лице промелькнула тень печали, словно воспоминание о чем-то очень личном и болезненном.

— Духи… они не всегда благосклонны к нашим желаниям, — произнес он туманно, словно говорил не со мной, а с самим собой. — Айя слишком много хотела. Слишком стремилась к знаниям, к власти, к пониманию. Город — это искушение, Макс. Искушение, которое может сломать даже самых сильных. Она хотела больше, чем ей было положено.

Он снова помешал варево в котле, и густой пряный запах наполнил хижину. Я стоял молча, ожидая продолжения. Почувствовал, как любопытство переплетается со смутным предсказанием: девка допрыгалась! Шаман, видимо, пытался подложить её под какую-то знать, но не вышло.

— Духи забрали её зрение, — в конце концов произнес шаман, его голос стал почти шёпотом. — Один глаз. В качестве платы. Чтобы она помнила свое место. Чтобы она знала, что не всё можно купить за знания. Чтобы она могла принадлежать такому, как ты, Играющий музыку духов. Чтобы она осталась здесь, с нами, и служила своему племени.

«Забрали зрение… В качестве платы…» Эти слова звучали дико, жестоко и… бессмысленно. Но в то же время в них чувствовалась какая-то извращённая логика. Её на самом деле просто наказали, вот и всё.