Мёртвые души 10. Меченные - Евгений Аверьянов
Инициатива была у Абсолюта полностью.
Я почувствовал странное.
Надежду.
И тут же — раздражение.
Потому что в голове сама собой сложилась мысль, от которой стало неприятно:
Если Абсолют сейчас победит — мне станет проще.
Проще двигаться дальше. Проще закончить с городами. Проще не думать о том, что за мной идут не одиночки и не пятёрки. Проще не сталкиваться с тем, что я пока не готов тянуть.
И от этого осознания что-то внутри неприятно скрипнуло.
— Вот уж не думал, — тихо сказал я, глядя на арену, — что буду болеть за него.
Абсолют удерживал инициативу. Тканевый отступал шаг за шагом. Не бежал. Не паниковал. Но каждый его отход был вынужденным. Каждый следующий щит — тяжелее предыдущего.
Мир вокруг них дрожал, но держался. Пока.
Я смотрел и понимал: если всё пойдёт так дальше — перелом уже произошёл. И это был перелом на основе опыта. Всё же кем бы не был тканевый, а а Абсолют будет поопытнее.
И именно поэтому мне стало тревожно.
Потому что в таких боях самое опасное обычно начинается после того, как кажется, что всё решено.
Я понял, что что-то меняется, ещё до того, как это стало видно.
Не жест. Не движение. Даже не магический всплеск.
Ритм.
До этого бой шёл как замкнутая система: два источника силы, арена, протокол, обмен. Мир держал форму, песок принимал удары, искажения укладывались в допустимые рамки. А потом в этом ритме появилась едва заметная пауза — не ошибка, а метка.
«Тканевый» не отступил и не усилился. Он просто дал сигнал.
Не рукой. Не словом. Даже не направленным выбросом энергии. Это было что-то вроде кода, импульса, встроенного в саму структуру его сути. Короткий, почти ленивый. Как будто он нажал кнопку, которая всё это время ждала.
Я почувствовал это на физическом уровне.
По краю восприятия начали загораться точки. Пространство в нескольких десятках мест вокруг арены стало плотнее, как будто в него воткнули штифты. Сначала я решил, что это арена усиливает границы. Но нет.
Это были они.
Десятки разумных. Они встали в позиции, которые заранее существовали. Я видел, как проявляются фигуры в тканевых доспехах — не выходят, не появляются, а именно включаются. Как элементы схемы, которые просто до этого были обесточены.
— Вот же… — выдохнул я.
Они не кинулись вперёд. Ни один не рванул к центру. Они даже не смотрели на Абсолюта напрямую. Каждый занял свою точку и начал делать работу.
Пространство рядом с Абсолютом стало вязким, но не тяжёлым. Каждый его шаг теперь имел цену.
Фиксации — короткие, импульсные моменты, когда магия Абсолюта на долю секунды теряла свободу. Этого хватало, чтобы следующая связка шла с задержкой.
Потом пошло подавление.
Они били по резонансу. По частотам усиления. По тем слоям, где Абсолют работал эффективнее всего. Я видел, как его давление на мир перестаёт быть ровным. Как песок под ногами реагирует с запозданием. Как структура, которую он выстраивал, начинает трещать не от силы противника, а от вмешательства извне.
И самое мерзкое — арена это принимала.
Она не гасила их удары. Не выдавливала за границу. Не сопротивлялась. Значит, для системы это был разрешённый сценарий. Не поединок. Не нарушение. А — вариант исхода.
Абсолют понял это почти сразу.
Я видел, как он перестроился, но теперь это выглядело иначе. Он больше не «закрывал» бой. Он держался. Его движения стали короче, экономнее. Он перестал навязывать структуру и начал реагировать. Это был плохой знак.
Потому что Абсолют не проигрывал в силе.
Он проигрывал из-за изменения числа противников.
Резонансный удар прошёл по якорю. Боком, как скальпель. Я почувствовал это даже отсюда: неприятный холодок, как от чужой логики, которая вдруг решила, что ты — лишний элемент. Абсолют качнулся. Не упал. Но впервые за весь бой потерял равновесие.
Следом — ещё один импульс. И ещё. Они не били одновременно. Они били по очереди, как хирурги, которые знают, куда нажимать, чтобы пациент не умер сразу, но перестал сопротивляться.
Половина магов уже раскачивалась от нагрузки. У некоторых якоря светились неровно, с провалами. Но остальные подхватывали. Схема работала.
Я сжал зубы.
— Это уже не поединок, — сказал я вслух, сам не заметив. — Это работа группы по цели.
Абсолют отступил на шаг.
Всего один.
Но теперь это было не похоже на предыдущий шаг тканевого. Это был шаг, сделанный потому, что вариантов стало меньше. Ему начали резать возможности.
Часть магов уже лежала. Кто-то без сознания, кто-то с погасшим якорем. Но их было достаточно. И система позволяла им продолжать.
Я смотрел и чувствовал, как внутри поднимается злость. Не к ним. К подходу.
Потому что если это считается допустимым, если это вписано в правила, если «поединок божества» вот так легко превращается в коллективную расправу — значит, правила здесь писались не для честной силы.
А для контроля.
И я знал одно.
Если Абсолют падёт вот так — дальше будет только хуже.
И, к сожалению, я уже понимал, что сидеть и смотреть у меня, скорее всего, не получится.
Абсолют всё ещё держался. Возможно из упрямства, а может он сильнее чем хочет казаться.
Он сломал первую линию поддержки резко, почти зло. Не красивым приёмом, не сложной схемой — просто собрал остаток давления и вывернул пространство так, что троих магов в тканевых доспехах смяло, как плохо закреплённые конструкции. Их якоря погасли почти одновременно. Не взорвались — выключились. Система просто сняла нагрузку, как с перегоревших предохранителей.
Но я сразу понял цену.
Абсолют после этого шага замедлился. Не заметно для обычного глаза, но достаточно для меня. Его движения стали чуть тяжелее, словно каждое требовало подтверждения. Песок под ногами больше не подстраивался идеально, а запаздывал на долю секунды. Мелочь. Но на таком уровне мелочей не бывает.
Он ещё раз ударил — второй волной. Ещё двое упали. Один просто рухнул без сознания, второго отбросило к краю арены, и его якорь мигнул неровно, будто пытаясь удержаться, но не находя опоры. После этого Абсолют не пошёл вперёд.
Он остановился. Потому, что если бы пошёл — сжёг бы себя быстрее, чем противников.
Теперь он не преследовал тканевого. Даже не пытался. Он выживал.
Поддержка вокруг редела, но работала ровно настолько, насколько
