Мёртвые души 10. Меченные - Евгений Аверьянов
— Дыши, — приказал я себе и снова пошёл.
Он ударил второй раз — уже ногой.
Удар не пытался сломать. Он хотел сбить с ритма. Я не успел полностью уйти, и удар пришёлся в бок. Доспех принял основную часть, но меня швырнуло в колонну. Я ударился затылком о камень.
Не сильно. Достаточно.
Перед глазами побежали белые искры.
Вот оно.
Та самая мысль, которую раньше я только отгонял:
А если я тут лягу?
Не «погибну красиво». Не «героически». А просто — лягу в этом коридоре, и никто не узнает, где именно.
Глава 3
Я стиснул зубы и встал, пока не стало хуже.
Монстр стоял напротив, чуть наклонив голову. Как будто проверял: сломался или нет.
— Не дождёшься, — прошептал я, хотя он вряд ли понимал слова.
Мне пришлось действовать иначе.
Если его нельзя резать — надо ломать.
Я сблизился и вместо удара клинком врезал рукоятью по прорези на лице. Не пытаясь пробить, а чтобы сбить ориентацию. Он качнулся на долю секунды. Этого хватило, чтобы я нырнул вниз и ударил ногой в колено, в сочленение.
Сочленение не сломалось. Но он просел. На миллиметр.
Значит, есть слабина.
Я снова врубился в колено, затем в другое, затем в таз. Удары были короткие, злые. Доспех ловил встречные тычки, но отдача шла по телу. Внутри всё начало ныть, а голова гудела так, будто я стоял рядом с кузнечным молотом.
Монстр наконец изменил тактику.
Он перестал бить широко. Вместо этого начал работать серией коротких ударов — как машина. Левый. Правый. Толчок. Удар сверху.
Я отбивал клинком, уходил корпусом, подставлял плечо под доспех. Иногда — не успевал.
Один удар попал по груди. Доспех вспыхнул и погас, но мне в солнечное сплетение вошёл такой толчок, что я согнулся пополам, хватая воздух ртом. Мир на секунду стал маленьким и злым.
Сейчас бы каплю пафоса… но у меня тут нет времени на поэзию.
Я отступил на шаг, сделал вдох. Якорь бился ровно, но чувствовалось: он тоже под нагрузкой, энергия не бесконечна.
Монстр пошёл вперёд.
Я поднял клинок — и вдруг понял, что могу сделать.
Не магию «размахом». Не фейерверк. Просто — покрыть лезвие тонким слоем энергии, буквально на один удар.
Один.
Я выдохнул и позволил силе лечь на металл.
Лезвие засветилось едва заметно, будто по нему пробежала холодная ртуть.
Я шагнул вперёд, встретил его удар — и в момент соприкосновения провернул клинок, направляя его в то место, где колено давало слабину.
Удар прошёл.
Скрежет. Вибрация. Я почувствовал, как металл режет не плоть, а что-то похожее на магическую кость. Но — режет.
Монстр дёрнулся. Впервые.
Я выдернул клинок, и лезвие сразу потускнело, будто энергия испарилась. А по металлу пошла тонкая трещина — как по стеклу.
— Ну да, — хмыкнул я. — Конечно. Один удар — и минус клинок. Древняя цивилизация заботится о моём бюджете.
Монстр попытался отступить, но нога уже не держала. Он завалился на бок. Не упал — съехал, как тяжёлый шкаф.
Я не дал ему времени. Подскочил и вогнал клинок в шею, туда, где прорези сходились с пластиной.
Снова тонкая магия, снова один удар.
Лезвие вошло.
Монстр затих не сразу — он ещё дёрнулся, попытался поднять руку, но силы ушли, будто реактор перестал его кормить, или канал питания прервался из-за повреждения.
Я выдернул клинок и увидел, что он окончательно треснул почти до рукояти.
— Спасибо, — сказал я мёртвому охраннику. — Было познавательно.
Я прислонился к стене и на секунду закрыл глаза.
Усталость копилась. Реальная. Без «сброса» после победы. В груди было тяжело, голова гудела, во рту появился металлический привкус. Это мне не нравилось. Обычно я ощущал себя… лучше, чем должен. Сейчас — как обычный человек в доспехе бога.
Всё это время реактор бил впереди. И теперь он бил громче. Будто понял, что я близко.
Я пошёл дальше.
Коридор стал ещё шире. Свет жил на стенах превратился в настоящие толстые жгуты. В некоторых местах они уходили прямо в пол, в колонны, в потолок. Вибрация усиливалась, превращаясь в постоянный фон, от которого чесались зубы.
И наконец я увидел ворота.
Слово «дверь» сюда не подходило. Это была не конструкция, которую можно открыть и закрыть. Это был монолит, вставленный в стену, как заглушка в сосуд. Гладкая поверхность, высотой… выше любого здания, которое я видел в современных городах. На ней — символы. Не украшения. Схемы питания и блокировки, переплетённые как нервы.
Я стоял перед ними, запрокинув голову, и почувствовал себя маленьким.
— Ну да, — пробормотал я. — Зачем делать просто, если можно сделать так, чтобы любой нормальный человек развернулся и ушёл.
Я подошёл ближе и положил ладонь на поверхность.
Холодная. Живая. Отзывается вибрацией на прикосновение.
Ворота не издали ни звука, но под моими пальцами прошла волна, будто кто-то принял решение. Символы на поверхности чуть изменились — перестроились, как узор на воде.
И ворота начали открываться.
Не полностью.
Ровно настолько, чтобы я прошёл.
Узкая щель, в которую можно протиснуться человеку в доспехе, но не больше. Как приглашение. Или как контроль: «Мы впустим тебя, но не пустим толпу».
Я стоял перед этим разрезом и вдруг понял, что реактор там, за воротами, уже знает меня. Не как «чужого». Как подключаемого.
От этой мысли стало неприятно.
Я поправил ремень на плече, проверил, сколько осталось клинков, и сделал вдох.
— Ладно, — сказал я тихо. — Посмотрим, что у тебя внутри.
И шагнул в щель.
Я ожидал увидеть многое.
Кристалл размером с дом.
Сферу.
Алтарь.
Да хоть гору костей и проводов — после всего, что я уже видел, удивить было сложно.
Но то, что открылось за воротами, всё равно заставило меня остановиться.
Зал был огромным. Не «большим», не «просторным» — именно огромным, рассчитанным не на людей и даже не на города, а на нечто, что мыслило другими масштабами. Потолок терялся где-то в темноте, стены уходили дугами, образуя не прямоугольник, а сложную, выверенную геометрию, будто само пространство здесь подчинялось расчёту.
И в центре зала билось сердце.
Реактор.
Но не кристалл — нет.
И не сфера.
И даже не единый объект.
Это была многослойная структура, собранная из колец, узлов, переплетённых магических контуров и энергетических жил. Одни элементы вращались медленно, почти лениво. Другие — дрожали, вибрировали, как натянутые
