Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова
А жом Тигр соберет ниточки в единый клубок и встанет на след.
Мстить легко, если у тебя есть деньги, власть, если сила за тобой… это не то, что двадцать лет назад… тогда он сопляком был, а сейчас вошел в силу. Он справится.
Ты будешь спать спокойно, брат.
Поезд приближался к Ирольску.
Жома Тигра ждали в столице.
Русина, Ирольск
– Жом Лейва, вы совершили чудо!
Яна не скупилась на комплименты.
Хоть и говорил Борха, что брат его шьет хуже, но Яне вполне подошло. Более чем.
Хотела она ни много ни мало брючный костюм. То, что не шили на женщин. То, что было ей необходимо.
В платье она одеваться не станет, но и штаны-куртка…
Это отличная одежда, но не для ее целей. Они останутся с Яной, но надо и еще кое-что.
В результате на свет появилась короткая приталенная курточка из парусины. Не слишком обтягивающая, но формы она подчеркивала отлично. А главное, под нее можно было надеть теплый свитер из козьего пуха. Белый, уютный… Стоил он дорого, но грел!
Какие там норки-дырки-соболя? Курточка, подбитая мехом, для непродуваемости, свитер для тепла – и отлично! До поздней осени Яна так проходит, а зимой будет видно.
И брюки.
Да, тоже парусиновые. Достаточно свободного покроя, расклешенные от тонкой талии, с прорезью в кармане. А как вы хотите револьвер доставать?
Яна сильно думала над приобретением обреза. И решила, что при первой же возможности обзаведется полезным артефактом. А пока – кобура. На бедре, закрепленная системой ремней.
Вторая – на щиколотке.
Высокие ботинки, которые попали в руки сапожнику семейства Лейва, тоже претерпели изменения. Стали чуть пониже и обзавелись кусочками металла в носке и металлической же набойкой на каблуке. Кто не знает – шикарный аргумент в споре. Кость голени так сломать – уметь надо, но поверьте, даже при неумении… аргументировать враг все равно вас не догонит. А потом неделю прохромает.
Кроме того, Яна обзавелась жилетом и еще одним свитером. Рубашками и нижним бельем. Белье пришлось покупать местное, шелковое, и безжалостно укорачивать. Панталоны? Отрезать им штанины по самое это самое – и превратить в шорты.
Корсет? Яна подумала да и махнула рукой. Носить эту дрянь она не будет, это уж точно. Грудь у нее своя была не слишком большая, да и у Анны не то чтобы крупная. А еще принцесса ребенка не выкармливала, так что грудь и форму не потеряла.
Нечего себя упряжкой утягивать! Обойдемся!
Яна была готова к приключениям в Звенигороде. Но вот вопрос – как туда попасть?
Хотя чего она усложняет?
Пойти узнать, какие поезда идут в Звенигород, – и поехать.
За деньги, зайцем или еще как…
Это она решит на месте. Ей надо в Звенигород – и она там окажется. А все остальное и все остальные – к Хель! Приятного аппетита, богиня!
Яна еще раз поблагодарила портного, переоделась за ширмой, сложила свои старые вещи в небольшой чемоданчик – и отправилась на вокзал. Чего тянуть?
Пансион она оплатила, если не вернется, хозяйка убытков не понесет.
Ценностей у нее здесь никаких нет. С собой разве что пара колец. Одно то, которое ей отец отдал, зашито в специальный кармашек на нижней рубашке, и еще одно – с некрупным рубином. Мало ли – продать придется. Пара брошек.
Нини клялась, что эти – не из драгоценностей короны. Может, матушкины, может, еще откуда… она не знала, но брошки были не особенно дорогие и не слишком тонкой работы. Можно продать при нужде. И все.
Остальное увезла Нини. Яна подумала, что будет молиться за малявку. Той же Хелле, раз уж боги существуют и даже принимают активное участие…
Боги слышат наши молитвы?
Отлично! Хелла, ты попала!
А вот и вокзал.
Деревня неподалеку от Зараево
Прасковья оглядела найденную мальчиками поляну.
А ведь и правда – хорошо!
От села не так чтобы далеко, но расстояние достаточное. Змеиный Лог. Девки-бабки сюда не ходят, детей не пускают… а место – удобное.
Сырой овраг, и вот удача – большой выворотень. Дерево упало так, что половину оврага накрыло, а корни его образовали нечто вроде пещеры. Решишь землянку устроить – так и трудиться почти не придется, кое-где настелить крышу да щели законопатить. А много ли сил у женщины да у двоих мальцов? Считай, их и нету…
Казалось бы, да и махнуть рукой, и бросить все – деды-бабки наши жили, не тужили, так и мы проживем. Но что-то в голосе странной торы не давало Прасковье успокоиться.
Что-то не давало ей сидеть тихо.
А потому втайне, через подругу, были куплены несколько мешков с крупой, с мукой. И постепенно, с мальчиками, Прасковья переправила их в землянку.
Сколько пришлось приложить сил, чтобы зверье не добралось! Сколько потрудиться! Но…
Постепенно все обретало форму.
И очаг, сложенный из камней на скорую руку, и несколько горшков, и кое-какое тряпье, те же одеяла – хорошее Прасковья взять не решилась, а вот что поплоше, старое, драное…
Не слишком-то она верила, что этим придется воспользоваться.
Но…
Страх гнал ее вперед.
Тот самый страх, что побуждал запасать соль и спички, сахар и керосин, тот страх, который властно гнал прятать запасы, тот инстинкт, который приказал не покупать скотину – только овощи, зерно, то, что может долго лежать. И даже подруге Прасковья не говорила всей правды.
Надо, да…
Так случилось, у нее слюбилось, дело-то молодое… и мужа нет… потому и прячется, чтобы ворота дегтем не измазали. А деньги оттуда же. Полюбовник дал да приказал чего купить… Не только себе, еще и ему.
Откуда деньги?
Да откуда ж ей знать? Перепало ей чего, и то уже хорошо…
Подруга приняла это вранье безоговорочно. И Прасковья подозревала – рано или поздно она не удержится, понесет по селу. А и ладно!
Бабы за мужиками последят, за ней посмотрят, никого не увидят – да и отлипнут! Или скажут: бросил.
Слухов и сплетен Прасковья не боялась. Твердо знала, что муж в них не поверит. А хоть бы и поверил… сколько она его не видела? Уже не дней – лет! Тяжелых, каторжных…
Она тут не мед ложкой хлебает! А злые языки уж всяко не страшнее голодных детских глаз. Не страшнее пропавшего от голода молока, не страшнее просьбы твоего ребенка – даже не о мясе. О кусочке хлеба… А ты его дать не можешь!
Всякое бывало в ее жизни…
Так что… Прасковья с мрачной решимостью
