Мёртвые души 6. Якорь души - Евгений Аверьянов

Каждый шаг — гулкий, вязкий, и с ним нити становились плотнее. Сначала они лишь скользили по защите, а теперь ощутимо впивались, пробуя на прочность.

Я усилил внешнюю оболочку и понял, что это вызвало только ответный интерес: давление резко выросло, и вдалеке что-то тихо, почти ласково, зашипело.

— Чёрт… — выдохнул я и остановился.

Впереди показалась фигура. Сначала я подумал, что это один из обычных монстров, но затем заметил: от неё тянулись десятки толстых энергетических жгутов, расходящихся в туман, словно корни. По этим «корням» текла сила — туда и обратно. Он управлял всей этой сворой.

«Бог зоны» стоял, не двигаясь, но я был уверен — он ждёт, когда я подойду ближе.

Лабиринт работал на него. Проходы за спиной смыкались, стены сдвигались, и с каждым мгновением моё поле для манёвра сжималось.

Я не видел выхода. И хуже всего было то, что он знал это.

Жгут вылетел из тумана, разрезая воздух с сухим, почти металлическим свистом.

Отскочить было некуда — слева упёрся в стену, справа в проём, уже заплывающий дымом.

Сработало чистое отчаяние: я выдрал из хранилища ядро четвёртой ступени и выставил его перед собой, как щит.

Удар был такой силы, что меня отшвырнуло к стене, а ядро засветилось изнутри, треща, будто в нём кто-то бился в ярости. Энергия жгута вгрызалась в его структуру, но это дало мне пару драгоценных секунд, чтобы вдохнуть и оттолкнуться от стены, уходя в сторону.

Ядро, истерзанное, но всё ещё целое, упало на пол и покатилось в туман. Жгут мгновенно метнулся за ним, как хищник, почуявший лёгкую добычу.

— На здоровье, урод, — выдохнул я, и, пока он был занят, рванул вперёд, цепляясь за любой коридор, что открывался передо мной.

Но туман густел, и я уже знал — он просто играет, давая мне убежать ровно настолько, чтобы надежда не умерла сразу.

Жертва была ощутимой — каждое ядро четвёртой ступени, брошенное в сторону, отдавалось в груди пустотой. Но жгуты тянулись за ними, увлекаясь лёгкой добычей, и я получил несколько секунд для работы.

Двадцать ядер пятой ступени легли в круг, который я вычерчивал прямо на полу — линии магической печати жгли камень, испаряясь в воздухе светящимися языками. Символы складывались в узор, что мне доводилось видеть всего один раз — в старом храме, и тогда я пообещал себе, что никогда не рискну его повторить.

Когда последний штрих замкнул круг, пространство внутри дрогнуло, и щит вспыхнул, запечатывая туман и всё, что было внутри.

Первые секунды я думал, что сработало — туман колыхнулся и начал отступать к центру, будто втягиваясь в сам себя.

Но затем жгуты ударили в барьер. Они впились в него, как корни в почву, и печать застонала под натиском, каждая линия запульсировала, теряя чёткость.

Туман рванулся и разошёлся клочьями, открывая вид.

Внутри круга стоял старик. Лысый, с бородой до груди, в рваном плаще, из-под которого виднелись исхудавшие, но жилистые руки. Глаза — безумные, сверкающие так, что казалось, они прожигают пространство. Он не просто стоял — он наслаждался.

— Нашёл… — прохрипел он, и уголки его губ дёрнулись в улыбке, больше похожей на оскал. — Нашёл меня.

Смех, который последовал, был слишком громким для такого худого тела. Он вибрировал в камне, в костях, в самой печати, от чего та начала дрожать.

Я понял, что в этот раз поймал не просто монстра.

Я смотрел на него и уже не сомневался — передо мной была не просто очередная тварь лабиринта. Это было нечто гораздо более древнее и опасное, что управляло этой частью, словно пастух стадом, только вместо овец — твари на энергетических нитях. Бог зоны. Или то, что осталось от бога.

Старик продолжал раскачиваться из стороны в сторону, то заливаясь смехом, то бормоча что-то невнятное.

— Взял… взял моё… — его глаза на мгновение сфокусировались на мне, и в этот миг я почувствовал, как будто меня пронзили насквозь. — Украл проклятие. Украл, вор… Оно не должно выйти. Не должно. Никогда…

— Что? — спросил я, хотя сам не знал, зачем.

Он хрипло засмеялся, потом резко смолк, впившись в меня взглядом:

— Ты не понимаешь… ты не должен понимать. Но ты украл его. И теперь… оно — в тебе.

Я понял только одно — щит, который я сделал, терял силу. Линии печати уже не горели ровным светом, а дергались, вспыхивая и гаснув. Тем временем энергетическое тело старика сверкало всё ярче, будто он вытягивал не только силу из печати, но и свет из самого воздуха.

Каждая секунда работала против меня.

Я уже почти нащупал в сумке ядро четвёртой ступени, когда печать вспыхнула рваным светом и треснула. Изнутри хлынул поток жгутов — они рвались ко мне, как голодные змеи.

Я успел выдернуть ядро, но стоило развернуться лицом к старику, как один из энергетических жгутов врезался мне прямо в грудь. Воздух выбило из лёгких, и я непроизвольно схватился за место удара.

Ощущение было таким, будто меня одновременно прожигают раскалённым железом и вытягивают душу сквозь кожу. Внутри что-то содрогнулось, и я понял, что жгут не просто тянет энергию — он ищет что-то конкретное.

Старик широко улыбался, обнажая редкие зубы.

— Вот оно… моё… верни… — голос его звучал одновременно и в ушах, и где-то глубоко в голове.

Я сжал зубы, пытаясь удержать равновесие, и уже не думал о побеге — теперь речь шла о том, чтобы вырваться из этой хватки, пока он не вытащил всё, что хотел.

Я ухватился за жгут, впившийся в грудь, и сосредоточился, пытаясь повторить трюк с перехватом управления. Сначала показалось, что что-то получается — поток дрогнул, на миг ослабел…

— Ха-ха-ха! — старик запрокинул голову и расхохотался. — Думаешь, я как те жалкие куклы?

И прежде чем я успел понять, что он имел в виду, удар пришёл — не физический, а глубоко внутрь. Мозг словно сжали ледяными тисками, а перед глазами расплылся мир. Я едва не рухнул, только инстинкт и привычка держаться на ногах спасли.

— О-о… — старик слегка склонил голову, будто рассматривая редкий экспонат. — А ты крепкий… Обычно хватает одного удара.

Энергия начала утекать из ядра, как вода из пробитого сосуда. Внутри стало пусто и холодно, а мышцы свело болезненными судорогами. Пальцы дрожали, ноги подгибались.

Я понимал: если дам этому продолжиться, он вытащит всё, что у меня есть — и