Темный феникс. Возрожденный. Том 5 - Фёдор Бойков

— Дядя, — я посмотрел на Александра, и тот сразу замолчал. — Это решать не тебе, и никому кроме меня.

— Готов! — рявкнул вдруг Эдвард, ударив себя в грудь кулаком. — Давно готов, гроксы дери все ваши интриги и тайны!

— Вот видишь, Вестник Тьмы, — усмехнулся Александр. — Мой братец готов ради тебя умереть. Разве это не та цена, которую ты берёшь с других тёмных магов?

— Ну раз такое дело, — протянул вдруг Феликс, обернувшись к бабушке и оценив её внешний вид. — То и я готов. Чем тьма не шутит, вдруг и я помолодею. Наш род верно служил трону долгие годы, пора послужить чему-то большему.

Я уже собирался послать всех к демонам в глотку и выпроводить из дома, как вдруг почувствовал отклик Сердца Феникса. Не понял. Ему что мало двух птенцов?

Да в своё время у меня был только один птенец, а остальные десятилетиями тренировались в забытом всеми богами храме, из которого я сделал оплот своего ордена. И тут вдруг Сердце требует птенцов? Причём сразу двух?

Я закрыл глаза и прислушался к ощущениям. Артефакт истинной тьмы потянулся ко мне и щедро поделился энергией. И это мне совсем не понравилось.

Когда такое было, чтобы тьма одаривала кого-то просто так? Нет, это точно неспроста. Я чуял подвох, но не понимал, с какой стороны его ждать.

А потом до меня дошло. Сердце Феникса ощущает угрозу. Будь то Бартенев с его совершенными или Вестник с некромансерами, так или иначе, но артефакт реагировал на опасность. Ему нужно как можно больше последователей, которые смогут защитить его.

— Ну и кто из вас готов умереть первым? — спросил я, открыв глаза и посмотрев на Эдварда с Феликсом.

— Прямо сейчас? — у деда вытянулось лицо от удивления, но он быстро совладал с эмоциями. — Да хоть бы и я.

— Идёмте, — я поманил за собой их обоих, напоследок оглядев собравшихся. — Кстати, говоря, дядя. Ты хотел проверить реакцию Виктории в спонтанной ситуации? Давай и я проверю.

Я ещё не закончил говорить, как в Александра Рейнеке полетело проклятье слабости. К чести дяди, он успел собраться и напрячься всем телом. После чего обречённо вздохнул и пошёл в сторону полигона.

Мой взгляд остановился на Юлиане и Виктории. Мне очень не хотелось проклинать их, но по-другому не сделать их сильнее. Выбрав проклятье сонливости, я послал его сначала в невесту, а потом и в сестру, мысленно приказав Агате не вмешиваться.

При этом я внимательно следил за Борисом, который сжал кулаки и замер. Его взгляд метался между мной и Викой, но в конце концов он совладал с инстинктами и шумно выдохнул. Молодец, этот урок он уже усвоил.

Когда я повернулся к бабушке, она округлила глаза и склонила голову к плечу. Она явно не понимала, что я могу сделать такого, чтобы проучить её. Зря она так.

Сосредоточившись, я погрузился в себя и вытянул самое тяжёлое воспоминание. То самое, когда я почти сдался и принял тьму в подвалах ковена магов. Сейчас оно не вызывало у меня таких эмоций, как раньше, но даже так оно вызовет у Волны множество неприятных ощущений.

Бабушка охнула и зажала рот рукой. Её лицо резко побледнело, а голова опустилась к груди. Вид у неё был такой, будто её ударили под дых.

Ну вот, всем раздал задания, теперь можно и заняться привязкой к Сердцу новых птенцов.

— А я? — спросила вдруг Мария Рейнеке. — Для меня не будет практического задания? Я тоже хочу стать сильнее.

— Ты носишь под сердцем дитя, — мягко сказал я. — Твоя задача — сохранить его. Защищай и оберегай эту новую жизнь. Сражения никуда не убегут, поверь, их в твоей жизни будет достаточно.

Я вышел из гостиной и повёл своих родственников к месту силы рода. Пещера под особняком идеально подходила для привязки птенцов, да и Сердце было буквально в двух шагах. Мне не нравилось то, что я собирался сделать, но идти против тьмы и её зова было бы глупо.

Феликс Рейнеке встал посреди пещеры и посмотрел на меня. Я вздохнул и попросил его снять все артефакты, которые ему дороги. Чуть посомневавшись, он снял и свою одежду, а потом принялся складывать в кучку защитные и боевые артефакты. Сверху он положил родовой перстень главы рода.

— Готов ли ты умереть во имя тьмы, чтобы служить ей? — спросил я и услышал уверенное «да». — Готов ли ты служить мне, и слушать меня, ведь я глас и вестник её? Готов ли ты идти по тому пути, который я укажу? Готов ли прийти по моему зову в любой момент?

На каждый вопрос дед отвечал всё более уверенно. Под конец его голос гремел на всю пещеру. Я кивнул и, настроившись на Сердце Феникса, положил руку на грудь Феликса.

Он не вздрогнул и не отшатнулся, лишь упрямо сжал челюсти и посмотрел на меня ясным взглядом, в котором читалась решимость. Через мгновение он осыпался пеплом у моих ног, а я повернулся к Эдварду.

Пока Эдвард раздевался, давал согласие и приносил клятву, позади него начало проявляться тело его отца. Оно было заботливо укрыто тьмой, которая дрожала от избытка энергии. Стоило Феликсу проявиться до конца, как по его коже пробежали искорки чёрного пламени. Моего пламени.

Я наблюдал за рождением своего нового птенца, отслеживая его привязку к артефакту изначальной тьмы. И как только Эдвард закончил говорить, я сжёг и его дотла.

Задержавшись в пещере, я убедился, что и с ним ритуал прошёл чисто. Никогда бы не подумал, что смогу провести двойной ритуал за несколько минут. В прошлой жизни Сердце сопротивлялось и пыталось отхватить от меня побольше энергии.

Впрочем, и в этой жизни было так же с Леонидом Орловым. Но сейчас что-то изменилось. Тьма реагировала на угрозу, и Сердце откликалось таким вот необычным образом.

Четыре птенца меньше чем за месяц! Да мне бы в голову не пришло так рисковать. Причём рисковал я не только собой, но и теми тёмными, которые могли не пройти ритуал и навсегда остаться пеплом у моих ног. Всё же тьма обычно более избирательна.

Я уже собирался выйти из пещеры, как вдруг почувствовал всплеск знакомой энергии. Поводок Гроха вернулся на место с звенящим звуком, который разнёсся внутри