Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

Она завораживает. Находясь на ее орбите, невозможно глаз оторвать от иллюминаторов. Это наша колыбель, наш дом, наша «тихая гавань» на бушующих космических просторах. Даже не могу выделить самую прекрасную часть света или время года. Они такие разные и восхитительные, что зимой, что летом, что в бурю или штиль. Огромные океаны чистого голубого цвета омывают континенты, утопающие в изумрудной зелени, или желто-оранжевые пустыни простираются на тысячи километров. Города по ночам ярко светятся причудливыми формами. Жизнь бурлит в глубинах морей и на вершинах гор. – Его сознание затуманилось, он мечтательно смотрел в себя, глаза умиротворенно улыбались. – Ночью с орбиты Земли хорошо видна ее атмосфера. Словно мягким одеялом, она тонкой вуалью покрывает все вокруг. Рассветы и закаты раскрашивают ее всеми оттенками радуги, а утреннее солнце обволакивает теплом, даруя надежду на новый день.

Ком подошел к горлу. Он замолчал на мгновение, но продолжил:

– Ее нельзя описать односложно. Она как мама для всего живого, разумного или нет, заботливо сохраняет наш мир, несмотря на собственную хрупкость и беззащитность.

– Вы и в самом деле ее любите! – воскликнул Мик.

Миша тут же переключился.

– Мик, а как ты понимаешь любовь? – испытывающе спросил он.

– Я не знаю, я машина. Но я вижу, как меняется ваш голос и настроение, когда вы о ней рассуждаете. Это то, что мы, роботы, не понимаем, но способны отличить от вашего обычного делового тона общения.

– Тем не менее. А любопытство? Как у тебя рождаются такие вопросы? – настаивал Миша.

– Я не могу это проанализировать. Они появляются, словно кто-то их спрашивает у меня, а я – у вас…

Миша долго не сводил с него взгляда, но ничего не спросил. Он все еще находился в меланхолическом настроении.

Они еще повозились в лаборатории, прямо оттуда Миша вышел на связь с центральным блоком управления, сообщил Андрею, что пока ждет результатов. Мик закончил с мытьем и уборкой приборов. Потихоньку прошло полтора часа.

– Итак, исследование показало – уже у центрального компьютера, стоя плечом к плечу с Андреем, озвучил Миша, – в общем-то, неудивительную картину. Ветер быстро разнес облако дыма, продуктов взрыва и прочих газов. Сейчас практически все нивелировано. Все загрязняющие вещества в следовых концентрациях. Как будто ничего и не было.

Андрей послушал его, помолчал и расстроено сказал:

– Надо, что ли, закопать космолет, похоронить…

Миша не ожидал такой реакции.

– Пусть сделают сначала фото с флайеров «Пегаса», с места происшествия. Потом уже все остальное…

– Это мы можем сделать с беспилотника.

Андрей собрался и спросил уже деловито:

– А какими были выбросы на третий день крушения?

– Конечно, значимыми. Концентрации загрязняющих веществ, несвойственных здешней атмосфере, были высокими. Размеры облака, однозначно, сильно заметными. Этого нельзя было пропустить, – понимая, о чем спрашивает командир, ответил Миша. – Но фиксации не было…

Они оба задумались.

На следующий день Миша поговорил с Андреем о робопомощниках.

– Слушай, только мне одному кажется, что наши роботы очеловечиваются?

– Что конкретно произошло?

– Мик спросил меня о Земле, какая она, а потом заявил, что, судя по моему ответу, мы ее любим.

– Любовь, любопытство, забота. Проявления этих чувств очень странно видеть у негуманоидных робонавтов. Надо поговорить со Стасом, он часто общается с Миком. Пока не могу это явление прокомментировать. Будем присматриваться, – озадаченно ответил Андрей.

Космолеты так и не нашли. Запуски беспилотников прекратили через месяц. Это дурно повлияло на общее настроение. Последняя ниточка надежды оборвалась.

Ребята отчуждались друг от друга и замыкались. Особенно Андрей, потому что он чаще оставался наедине со своими мыслями и подозрениями. Их всех медленно поглощало одиночество. Оно тяготило. Но работу бросать нельзя. Василий все время гнал с планами, а Александр Петрович, напротив, видел их моральное выгорание. Он первым забил тревогу.

Часть VI. Земля

Глава 1

Прошло четыре земных месяца с момента крушения.

– Им надо отдохнуть! Вы требуете слишком многого! Они пережили крушение, потерю космолета, близких людей – членов других экипажей! Их уровень напряжения максимален, – кипятился Александр Петрович.

– И что?! Они там не на курорте. Их подготовка соответствует нагрузке! – парировал господин Тишайший.

Совещание проходило на повышенных тонах.

– Вы предлагаете дать им несколько выходных. А что, скажите на милость, они будут делать? Особо там нечем заниматься, кроме работы.

– Там предусмотрены возможности для отдыха, есть кинотека, библиотека! Просто выспаться, наконец, и встать спокойно без будильника или запланированных поездок, – не унимался Александр Петрович. – Связь с родней организовать, в конце концов, внеочередную! Предупредить всех, чтобы делились только хорошими новостями, прислали фото. Обычный человеческий выходной!

– Хорошо! Один день. Потом снова работа.

Ребята не ожидали такого подарка, но приняли его с большой благодарностью. Сам факт, что их душевное равновесие кого-то заботит, уже оказал терапевтический эффект. Они снова заулыбались, начали шутить, немного оттаяли.

Мишка в одном из контейнеров, которые они притащили с погибшего космолета, откопал мяч. Настоящий футбольный мяч, на вид неряшливый и потертый. Он всегда его брал с собой в полеты.

Андрей с любопытством пожал плечами и улыбнулся, подумав: «А почему бы нет?»

Они надели скафандры и направились на улицу. Перфида осветила их словно спортсменов, выходящих на стадион. Найдя относительно большое, свободное пространство позади построек базы, они начали матч.

Неловко подавая пассы друг другу, Мишка и Андрей нападали на «ворота», а на деле – два камня по бокам от Стаса, а потом устремлялись к Неотложке, который защищал такие же «ворота» противника. Перфида, обладая гравитацией, схожей с земной, позволяла всласть погонять мяч, но их экипировка заставляла периодически останавливаться, чтобы отдышаться. Постепенно приноровившись и громко смеясь, они сыграли два полных тайма.

Ветер стих, утренняя нега сменилась дневной безмятежностью, за ней пришли вечерние сумерки, а они все играли, как озорные мальчишки, забыв про время и место, упиваясь нечаянным счастьем и беззаботностью. Перфида пристально наблюдала за хитрыми подачами и обманными поворотами, радостными воплями от забитого гола и возгласами отчаяния от пропущенного мяча.

Их неуклюжие крупные силуэты остро очерчивались в предзакатном свете Феба. Последние лучи отражались от шлемов скафандров, вверх то и дело вздымались руки в перчатках с неестественно толстыми пальцами. Мяч носило от мощных ударов так, что у ног поднимались клубы пыли и песка.

И вот уже высокое небо наполнилось россыпями звезд, фонари базы включились.

Разгоряченные, порядком уставшие, но довольные футболисты, постепенно замедлили темп, потом и вовсе присели на камни, еще перекидывая друг другу мяч, долго с запалом обсуждали лучшие моменты и хулиганистые фолы.

Короткая передышка вернула