Твари из Рая - Сергей Юрьевич Михайлов
– Надо уходить! – прорычал Илья. – Москвичи не остановятся.
В мою гофмановскую реальность, вмешалась настоящая жизнь.
– Да, – Ольга быстро запеленала, опять загулькавшего ребенка и приказала мне: – Бери второго и бегом до вещей. Хватаем их и уходим.
Не пытаясь уже что-то спрашивать, я ухватился за реальные действия – это все-таки позволяло чувствовать себя еще на этом свете. Поэтому, без слов, закинул автомат за спину и – запретив себе думать, что в нем, схватил сверток.
Мы шли уже пару часов. Впереди волк; за ним Ольга с «ребенком» на руках и последним я, со вторым свертком, который не подавал признаков жизни. Кроме того, и у меня, и у Ольги были за спиной наши рюкзаки, а на плечах оружие. Все это, вместе с тяжелым свертком спереди на руках, создавало немалый вес, и я был бы не прочь передохнуть. Ольга же, в отличие от меня, шагала как заводная. По её размашистому шагу совсем не чувствовалось, что она устала, единственное, на что она разок пожаловалась, было чувство голода.
Илья шел свободным – ничего, тяжелее драных шорт, на нем не было. Когда же я предложил, чтобы он взял хоть что-нибудь у Ольги, та вполголоса пояснила, что тело полуволка не приспособлено чтобы что-то носить.
– Он и так мучается в шортах, – и, улыбнувшись, шепотом добавила. – Из-за меня надел.
Больше я про это не заговаривал. Сами, так сами – и больше приходилось таскать. Еще если бы мою поклажу – сверток что я нес в руках, спрятать в вещмешок, тогда вообще, нормально бы было. Но стоило мне только заикнуться об этом, Ольга взглянула на меня, как на идиота и высказала:
– Ты совсем что ли? Ребенка в рюкзак?
Этот бред про ребенка, был у нее вполне реальным. Из того, что я видел и слышал за эти часы, я понял, что она по-настоящему уверена, что несет одного младенца, а я второго. Все её сюсюканья – маленький, потерпи; деточка давай я тебя переложу и прочее – вызывало у меня с начала недоумение – неужели она не видит, что её обманывают, но по мере того как я уставал, я привык и перестал обращать внимание. Илья, похоже, тоже считал, что в свертках обычные дети. Я понял это по его репликам.
Остальные люди так же не давали забыть о себе – несколько раз над нами пролетал вертолет и тогда мы дружно бросались с тропы в чащу.
– Не отвяжутся, – уверенно сказала Ольга, злым взглядом провожая вертушку, в очередной раз загнавшую нас под деревья. – А обедать надо, я уже не могу.
Она повернулась к Илье.
– Ищи место, так чтобы нас незаметно было сверху. Остановимся минут на двадцать.
Минут через десять мы остановились. Место, действительно, было что надо. Вершины сосен смыкались на высоте, а внизу, между ровных прямых стволов было чисто – ни кустов, ни травы. Только многолетняя подстилка из пожелтевших иголок.
Как только мы остановились, Ольга протянула мне «ребенка».
– Подержи минуту. Я быстро.
Я взял, опять зашевелившийся сверток, и постарался не выдать свое отвращение. Зумба скинула ранец, положила автомат и скрылась в кустах. Через несколько минут, она вернулась, забрала у меня «младенца» и, устроив его под деревом, осторожно открыла голову. Я опять мог бы поклясться, что взгляд у этого «ребенка» был совершенно взрослый. Он не обратил никакого внимания на сюсюкающую Ольгу, а пристально рассматривал меня. Потом раскрыл ротик и загулькал.
Ольга посмотрела на меня и сказала:
– Говорит, что он тебе не понравился. Это что – правда?
– А ты что? Действительно, понимаешь, что он говорит? Вот это, – я попробовал повторить звуки, что издавало это существо, притворявшееся младенцем.
– Конечно, понимаю.
Я пожал плечами, и чтобы прекратить этот разговор, полез в вещмешок за консервами. Не рассказывать же ей, что я на самом деле чувствую, глядя на это чудо. Судя по её поведению, она не поймет. Хотя в этом сумасшедшем мире, все возможно – и может быть это я сошел с ума и придумываю себе всякую ерунду. Надо отключиться и просто делать свое дело. Это будет самое лучшее, придет время, все прояснится.
Свой сверток я тоже пристроил под деревом. Он так и не шевелился, и Ольга не проявляла к нему никакого интереса. Словно теперь он и не нужен. «Зачем же за ним ходили? Ведь почти на верную смерть шли?» Я знал, что на свои вопросы нормального ответа не получу, поэтому не стал ничего спрашивать у Ольги. С появлением этих свертков, она стала совсем невменяемой.
Я вскрыл банку тушенки, воткнул туда ложку и подал Ольге. Та схватила её и жадно стала глотать куски холодного мяса и жира.
В это время появился волк. Похоже, пока мы устраивались, он пробежался еще вперед, на разведку. Так и оказалось.
– Прямо идти нельзя, там скоро река. А нам надо на север.
Ольга проглотила очередной кусок.
– Пойдем вниз или вверх. Пока не найдем переправу.
– Больше ничего не остается. В воду нельзя.
Они разговаривали, совершенно не обращая внимания на меня. После появления этих двух свертков, я как-то выпал из их компании. Похоже, я теперь только в роли носильщика. За все это время Ольга даже не посмотрела на меня.
«Что ж, насильно мил не будешь, – проглотив обиду, подумал я. – Все равно, сейчас же их не бросишь, вдвоем они не справятся. Но как только отведу, куда они хотят, сразу уйду». Хотя честно, идти мне теперь некуда, кругом обложили. А до Города я теперь вряд ли доберусь.
В это время полуволк, что-то вспомнил. Он тревожно спросил Ольгу:
– Ты лекарство пила?
Та отрицательно замотала головой, у нее опять был полный рот. Проглотив, она ответила:
– Теперь уже не надо. Мне маленький сказал.
Этот ответ полностью удовлетворил Гнома. Он успокоился. Я даже не стал забивать себе голову тем, о чем они говорили. Лекарства, разговор с «маленьким». В дурдоме, так в дурдоме. Вместо этого я спросил волка.
– Тебе тушенку открыть?
– Не надо, Игорь. Я съел кое-что на ходу.
Я не стал даже переспрашивать, что такое он мог съесть на ходу. «Меньше знаешь, значит, и блюешь меньше».
Я, тоже, как и Ольга, съел холодную тушенку и пару хлебцов. Засовывая ложки обратно в вещмешок, с сожалением поглядел на оставшиеся продукты
